Книга Кощеев не убивать!, страница 102 – Александра Логинова

Пройдя половину километра, мы втроем вышли на идеально круглую поляну с выкошенной желтой травой. Бабуля постаралась на славу: землю испещрили глубокие прямые линии, заключенные в равнобедренный треугольник. Скинув обувь вслед за родственницами, я голыми ступнями ощутила закопанные дары глубоко под землей.

Три белые сорочки, три косы, украшенные тремя злаками: пшеницей, рожью и ячменем. Босые ноги, отсутствие любых украшений — так, чтобы к концу ритуала косы распались, оставив ведьм простоволосыми женщинами. На головах венцы: у бабушки лавровый, у матушки — терновый, у меня — из белого шиповника, символа невинности.

Подведя меня к мешку, лежащему у старого дуба, Янина молча кивнула. Я оглянулась на геометрию, приметив детали. Вершину треугольника украшал маленький деревянный идол с облупившейся краской и едва узнаваемым лицом. Правый угол венчал серебряный крест длиной до колена закопанный в землю. Мне полагалось выбрать что-то свое — то, чем знаменуется сегодня вера человека.

Перетряхнув мешок, я вынула плоский тяжеленький предмет.

— Скрижаль?

— Закон, — я бережно водрузила глиняную табличку в левый угол. — Сейчас более всего люди хотят верить в закон.

Волей или неволей люди прониклись верой в правила. Больше нет ожидания рая, нет страха перед молнией с небес, нет идолов в деревнях и настоящего уважения к богам. Сегодня в случае потери люди ищут защиты у закона, а слово «беспредел» стало нарицательным, таким же жутковато-безнадежным, как «Геенна Огненная». Закон может быть суров, но это закон.

— Уверена?

— Даже бандиты и убийцы, нарушающие государственные законы, строго соблюдают внутренние правила. Да, я уверена. «Правило» от слова «правильно».

Расставив нас по углам, бабушка Ядвига топнула ногой, зажигая костер-шалашик в центре фигуры. Лицо благообразной пожилой дамы на миг окрасилось багрянцем, превращая жрицу в седую косматую старуху. Затянув древнее заклинание, она растерла горсть семян иван-да-марьи и бросила ее в огонь.

«До сути сущего… Ни тьмы, ни света, ни здравия, ни болезни… Пред началом начал…», — я мысленно переводила отдельные фразы с давно мертвого языка, упоенно слушая новое заклинание.

— До были и небыли, до солнца и тьмы, до бога и после бога ходила по земле Суть, — матушка подхватила заклятье, красиво запев на староцерковном. — Грешно про то ведать, но ежели прознаешь — вовек не забудешь. Стучала Суть в дома, коих еще не было, вопрошала людей, кои еще не родились: доколе вы будете меня привечать? Отвечали люди Сути: покуда видим тебя, будем привечать, а коли сгинешь — не обессудь.

Я вспомнила эту сказку. После долгих скитаний решила Суть чутка вздремнуть, отыскала глубокую пещеру и осталась в ней на века. Люди, держа свое слово, начали постепенно забывать Суть, сначала рассказывая о ней детям, позже превратив ее в сказку, а через несколько столетий вовсе позабыли о той, что стучалась к ним в дома. Все, кроме глубокого старца, волею чуда дожившего до конца времен. Он жил в самом последнем доме, куда заглянула Суть, и навсегда запомнил ее облик. С тех пор мальчик, а потом и муж, и старец всегда ждал возвращения Сути, веря в нее всем сердцем.

Мама кивнула мне, предлагая закончить Слово. Я закрыла глаза, погружаясь в себя. Людская память с легкостью забывает лишнее и всегда хранит любимое. Хочешь остаться в чужой памяти навечно — люби и будь любимым. Так говорила… Кто? Макошь?