Книга Кощеев не убивать!, страница 105 – Александра Логинова

— Ярослава, в Клетнянском заказнике появился дух убитого зверя, — Фрида хмуро прочитала новое сообщение. — Руслан просит твою ступу в качестве спецмашины. И прощения.

— За что?

— Заранее. Говорит, целостность транспорта не гарантируется. Иногда на духа зверя проще спикировать сверху, дав ему по башке деревом, чем договариваться цивильно.

— Мир требует жертв. Разрешаю.

Добравшись до нового прорыва, мы не сразу обнаружили искомое. Тихая городская лесополоса дышала умиротворением, влажный воздух ненавязчиво охлаждал горячую голову. Пройдя вдоль Итальянского пляжа, я метко запустила блинчик, ловя редкие мгновения спокойствия.

Дойдя до постамента, посвященного основателю города Татищеву, наш крохотный отряд неторопливо сверил часы, по-сестрински разделил оставшийся сухпаек и слегка размял уставшие ноги. Богиня слабо подняла брови, глядя на сереющее небо, и почти улыбнулась. Глазами. В самой глубине души.

«Сзади», — прошептала она одними губами, вынимая зеркальце. Самого Татищева на постаменте не было.

* * *

— Некрасиво топтать женщин лошадью.

— Двое на двое, все справедливо, — не согласилась Фрида, попинывая бронзовое копыто.

Обездвиженный Василий Никитич повернул металлическую шею, нагреваясь от бушующей внутри энергии. В незрячих глазах памятника кипела жажда убийства, делая топорное лицо историка почти уродливым. Тяжелая рапира бесполезно валялась рядом — насадить двух ведьм на вертел оказалось не так-то просто.

И до того примятый кустарник вокруг превратился в зеленое месиво. Безмозглая скотина, памятуя кавалерийское прошлое, пыталась таранить нас грудью, пока ее бронзовый хозяин силился совладать с негнущимся телом. Одним словом, памятник. Божья дочь ласково отвлекала его копьем, я набрасывала круг заговоренной солью, запирая порождение нави внутри. Бронзовый конь не смог переступить соляной круг, принявшись рыть землю копытами в надежде засыпать тонкую белую черту. Зверюга оказалась умнее хозяина, пришлось изрядно попотеть, загоняя его обратно на постамент.

— Возвращайся, — я окропила памятник кощеевской кровью, изгоняя нежить.

Зачистив Ставропольский некрополь от мелкой нежити, еще не успевшей принять форму чудищ, мы галопом возвращались в академию. Моя ступа — целая, почти без царапин — припарковалась рядом с крыльцом, выплюнув пришибленного жизнью вирява.

Увидев меня издалека, Руслан остановился и неуверенно открыл рот, привлекая внимание. Но я так устала этой бессонной ночью, что едва стояла на ногах, некрасиво проигнорировав его молчаливый призыв.

Задержавшись у самых ворот, Фрида на миг вынырнула из апатии.

— Извини, что накричала на тебя тогда. Ты ни в чем не виновата.

— Виновата.

— Нет, — она упрямо качнула головой. — Пойди я с тобой к Финскому заливу, смогла бы чем-то помочь? Нет. Прояви я характер и не отпусти Костю одного, стала бы счастливее? Нет. Он бы все равно ушел, не простив мне женской тирании.

— Фрида… — под языком стало горько.

— У меня не получилось построить счастье на твоем несчастье. Прости меня. — С каждым словом голос девушки делался глуше.

Богиня задрала голову к рассветным облакам, не давая пролиться слезам. Правила не запрещают божеству любить смертного, эти союзы страстны, пусть и очень коротки. А еще они всегда заканчиваются плохо, поэтому ни одно божество в здравом уме не влюбится в смертного.