Книга Кощеев не убивать!, страница 100 – Александра Логинова

Помощь жрецам любезно предложили эльфы, размахивая дипломатической грамотой феи Морганы, уэльской и.о. Мары. Ее величество Мария с ответной дипломатической любезностью разорвала бумагу на сто клочков, отправив послов собирать паззл, и лично пришла в нашу избушку просить подмоги.

— Как? Мы не можем остановить смерть, только усилить жизнь. Умрут десятки, но родятся сотни.

Меня готовили, как на войну. Константин выгреб из своих сундуков все амулеты и обереги, распихав их по моим карманам. Молча. Вновь сорванное горло тихо бубнило ругательства в сторону царственных родителей, признавшихся сыну в слабости. Поскольку идея запереть жрицу Жизни в спальне не увенчалась успехом, Кощей попытался заковать меня в собственный доспех перед тем, как отпустить на свободу.

— Укрепим веру. Вы уже проходили историю первых православных ритуалов?

— Нет. Ритуалистика запрещена христианской верой.

— Запрещена смертным. Мы писали эти правила не для себя, Ярослава. Бабушка готовит ритуал усиления человеческой веры в Господа. Переключим фазы энергии.

Умно. Люди верят в загробную жизнь по двум причинам: боятся адских пыток и уповают на райские кущи. Существует два места сосредоточения обоих полюсов — церковь и кладбище. Поскольку навья энергия замечательно питается человеческим страхом смерти, ее ждет живой пир на могилах — скорбь и страх родственников усопших. Если изменить настрой, люди будут испытывать духовное принятие конца, глядя на могильные кресты. И чувствовать не мерзкие лапки экзистенциального кризиса, а благолепную тишину в душе, силой своей веры защищаясь от навьего смрада.

— Мам, но я…

…верю в своих богов. Служу Макоши, кланяюсь Ладе и Роду, несу дары Живе и уважаю Мару. Сказывается бабушкино воспитание и регулярные мамины командировки, в которых не было места разговорам о личной вере. Только быстрые заговоры на ночь, слова десятков заклятий, сброшенных на мобильник, перечни трав и кореньев, которые нужно зубрить до посинения. После долгой разлуки — аналитика новостей, перед дальней дорогой — адреса детских домов для волонтерства.

— Мое упущение, — Янина кивнула, признавая ошибку. — Мы еще не раз поговорим о боге, сейчас значение имеет только Ремесло. Скажи, Константин, — ма слегка замялась, — ничего тебе не передавал?

Я молча распахнула пальто.

— Ого! Доченька, ты никак половину царской сокровищницы вынесла. Верни екатерининские перстни, они бесполезны. Дорогие красивые украшения без капли силы.

«Обязательно пригодятся, носи на каждом пальце», — я тихо передразнила сокурсника, буравя взглядом драгоценности. Даже змеиное кольцо пришлось снять, чтобы вместить все десять громоздких украшений. Сенька и бровью не повел, рекомендуя поменять местами платиновое кольцо с алмазом и золотое с изумрудом — так красивше. Заговорщики!

— Хочешь — оставь. У меня таких колец от Калистрата два ларца, на каждый христианский праздник дарил, на свидание звал.

— А тетя Маша не ревнует? — опасливо спросила я.

— Тетя Маша первые полвека с ума сходила. Колени до мяса в молитвах стирала, чтобы ее вытащили из-под земли. Мне прошения слала, чтобы я на ужины являлась по-соседски — глядишь, и уведу Калистрата от законной супружницы. Да только Кощеи — гордецы, получил отворот-поворот, все, больше никакого флирта.