Книга Лечить нельзя помиловать, страница 21 – Александра Логинова

Капитан королевской гвардии снова нахмурился. Или не переставал хмуриться последние сутки? На мужественном лице мелькнуло отчаяние, тут же запиханное глубоко под маску решительности и требовательности. Наверное, маг привык всегда получать то, что хочет. А тут облом.

— И вы не желаете накричать на меня за ночное вторжение? — светски поинтересовался он, сменив тактику.

— Не желаю.

Вот тихо сломать тебе пару костей — с удовольствием. А тратить силы на бесполезные крики, рискуя разбудить соседей, совершенно не хочется. В отличие от предыдущих пациентов, ты хотя бы не кидаешься в меня предметами и опасными заклятьями. Плюсик в карму капитану за выдержку.

И жирный минус за попытку «взять на испуг». Ни в какой суд он не пойдет, тем более через несколько часов.

— Повестку оставлю в туалете, пригодится. Всего доброго, эрл Клод.

— Неужели ничего нельзя сделать? — в спину врезался беспросветный шепот.

Холеная сдержанность мага дала кривую трещину. Не подозревая, что я вижу его в отражении медной таблички на двери, эрл Клод сжал пальцы крестиком и до боли прикусил щеку изнутри, беззвучно молясь богам. От внезапного зрелища захотелось рассмеяться. Ну точно как ребенок, большой и получивший по шапке от жизни.

Попробуем объяснить ещё раз.

— Входите, ваше благородие, — дверь приветливо распахнулась.

— Благодарю, простите за беспокойство, — машинально поклонился аристократ. И тут же подозрительно уставился, вспомнив, кто перед ним. — Вы меня… приглашаете?

Теперь королевский маг — единственный мужчина, неспособный меня скомпрометировать ночным визитом. Тьфу, Аля, нельзя злословить над несчастными. Опровергая расхожие сплетни о «потных и грязных военных», эрл Клод был безукоризненно педантичен: сапоги встали точно на полку для обуви, камзол убран в шкаф, белоснежные перчатки — в карман. И, несмотря на поздний час, благоухал его благородие ненавязчивым приятным парфюмом. Если он заявляется в таком виде даже к целителю, страшно подумать, в каком великолепии посещает дам. Упс, посещал.

— Чему вы ехидно усмехаетесь?

— Превратностям судьбы. Присаживайтесь, жалуйтесь.

Небольшая гостиная освещалась неяркой лампой, придавая комнате уюта и скрывая облупившуюся по углам краску. Давно пора сделать ремонт, но хозяин дома запрещал реставрировать антикварный дизайн, а я не спорила — гостей не вожу. Капитан опустился в глубокое кресло и по-хозяйски закинул ногу на ногу.

— Я требую, чтобы вы нашли выход. Отмените сделку.

— И оставить от вас обрубок?

— Нет, — скрипнул зубами маг. — Этот пункт должен остаться неизменным.

— Хотите и вино пить, и пьяным не быть? Капитан, я полагала вас более умным мужчиной.

Ах, как чудесно его перекосило. Тщательно скрываемая злость проглянула наружу, обдав меня смерчем чужой власти и силы, но врезалась в безмятежность «наглой целительницы» и бессильно погасла. Маг до треска сжал подлокотники кресла, с трудом сделав глубокий вдох. Сейчас по любому начнет торговаться.

— Эрла Алевтина, давайте пойдем другим путем.

— Давайте, — энергично кивнула я. — Ваш путь лежит через дверь прямиком на улицу. Поймите, мне не хлопотно явиться завтра в суд, но там никто не будет пестовать вашу куриную гордость. Я лично со свидетельской трибуны красочно опишу весь спектр капитанской немощи.