Книга Лечить нельзя помиловать, страница 19 – Александра Логинова

— Кажется, она линяет, — пожаловалась Женевьева, поставив на плиту медный чайник и доставая тарелки. Мы частенько ужинали вместе, по-братски деля большие ресторанные порции. — Полтора часа вычесывала колтуны. Из шерсти можно собрать младшую сестру Кудельку.

— Разберемся, — тисканье мягких теплых бочков дарило умиротворение.

Тугой узел рабочего напряжения постепенно ослаб, позволяя вздохнуть полной грудью. Хи-хи! Кудряшка подняла прелестную мордочку и от души облизала мне щеку, вызвав радостный смех. Моя ты радость!

— Ты бы улыбалась чаще, — покачала головой Женевьева. — Глядишь, и жениха в дом приманишь.

— Чур меня, — ещё чего не хватало! — Женечка, я мало плачу? Скажи правду, мы все обсудим.

— Да ну тебя, — фыркнула домработница, накрывая на стол. — Деньгами заботу не купишь. На всю улицу одна эрла Алевтина не засватана ни разу. Даже серенады под окном ни один кавалер не пел, только бродяги орали — требовали медицинского спирту.

— То есть деньгами тебя не заставить молчать?

— Не хочешь слушать о женихах — будешь слушать заунывные пения в женском монастыре под старость лет. Обжимаешься с Кудряшкой, а человеческого тепла она всё равно не заменит.

Нет, вы видели? Это же сущая наглость — разглагольствовать о женихах там, где каждый третий эрл приходит с покраснениями ниже пупка. Первый год мои веки исполняли нервный канкан, приходилось пить успокоительное. Ни в одном из миров не было столько интимной заразы! Свободные нравы, доступная магическая контрацепция и фривольное отношение к жизни сопровождали золотую молодежь до самый пенсии. Вместо натальных карт мамы дебютанток составляют венерические расклады, пытаясь выгадать дочери нормального жениха. А сколько раз матроны Порт-о-Фердинанда пытались выкупить у меня конфиденциальную информацию о наследственных и приобретенных болезнях великосветских кавалеров?

— Знаю я этих женихов: у одного давление скачет, второй стесняется идти к целителю с камнями в почках, третий зависим, а четвертый моется через пень-колоду. Добра желаешь? Найди эрла без вредных привычек и богатого прошлого. Я таких еще не встречала.

— Ой, Алевтина, тебе не позавидуешь, — чутка сбледнула домработница. — Всё про всех знаешь, а чего не знаешь — то выведаешь на первом же свидании. Хуже провидиц, тем настрой нужен, а ты… Не работай я на тебя, точно бы поверила, что ведьма.

— Ведьма, ведьма. Ты, кстати, сахар давно проверяла? Готова пожертвовать шоколадку глюкозоголодающим.

Чаепитие затянулось до заката. Обожаемая бусинка развалилась на моих коленях, подставив пузо для почесушек хозяйке, а голову — экономке, не забывая нетерпеливо тявкать, если ласковые руки прекращали гладить шерстяную пигалицу.

— Кстати, тебе принесли казенное письмо, — спохватилась домработница, забирая на руки Кудряшку.

Белый типовой конверт лежал в прихожей на подносе для почты. И как раньше не увидела? Так-так, эрл Клод все же не постеснялся прислать мне досудебную претензию на возмещение морального ущерба. Сколько-сколько?!

— Ах ты гипертоник сензитивный, — язык онемел от негодования. — Да я столько за пять лет в королевстве не заработала!

Полмиллиона золотых! Представить жутко, этот стервец затребовал пятьсот тысяч кровных денег за свою «дисфункцию». Апеллируя к собственному обмороку, капитан королевской гвардии настаивает, что не давал добровольного согласия на применение таланта.И оценивает ущерб своему здоровью и психике в баснословную сумму. А также обязуется привести не только свидетеля, но и затребовать религиозную экспертизу — так ли боги толкнули меня под руку, или злобная лекарка прикрывается небожителями, чтобы вредить честному населению.