Книга Лечить нельзя помиловать, страница 143 – Александра Логинова

Стрелка-скан истерично попятилась, прячась в глубине вен.

— Н… не… — слова застряли в горле, но кричали в мыслях. Не переживай.

— Не переживу, — по глазам понял феникс, усмехаясь краешком губ, из которых мгновенно стекла капелька крови.

Будьте вы прокляты, сволочи. Да чтоб вас на каждом шагу аритмия преследовала до конца жизни!

— Это оно? — голос его благородия проник сквозь вату в голове. — Заражение?

Оно. Пересилив панический страх, целительский дар несмело проник под кожу новобранца. Один воин в поле — мой дар слонялся по пустым артериям пациента, видя, как тысячи магических ядер гибнут заживо, пожираемые полчищем бактерий. Быстро. Слишком быстро!

Но надо бороться. Взять себя в руки, снова начать дышать и уничтожить этих гадов, успевших добраться до ребер умирающего перевертыша.

— Эрла, ваш резерв, — звенящим от напряжения голосом предупредил маркиз. Горячие ладони опустились на плечи. — Треть истрачена. Я помогу, возьмите мой.

Треть резерва — это четыре многоэтапные операции подряд, или восстановление шестидесяти процентов кожного покрова, или взращивание поврежденной печени до прежнего объема, или… Или чертовски мало для борьбы с магоядными тварями. Но энергию можно заимствовать! Например, эту — нестерпимо горячую, испепеляющую, сжигающую саму суть магии — энергию огненного мага. Я не могу ею управлять, лишь позволить смешаться с собственным даром и направить в русло жизни, не до конца осознавая происходящее.

— Не надо, эрла Алевтина, — чернота добралась до грудины, когда Поль выдавил из себя кривую улыбку. — Вы зря жжёте вены.

— Молчи, дурак, — дорожки солоноватых слёз охладили пылающие щёки. — Не пессимизди под руку.

Дура-дура-дура! Надо было сразу подойти к нему, а не отвлекаться на капитана! Если бы не твердое убеждение, что дозорный-оборотень куда крепче мага-человека, и какая-то пуля лишь напугает перевертыша, я бы… Я бы тебя спасла, Поль.

— Только не талантом, — живые испуганные глаза феникса подернулись туманной дымкой. — Мне нечем заплатить. Да и не хочется.

— Молчи, пожалуйста, — несколько капель сорвались с ресниц, попав на мертвый эпидермис курсанта. — Что я твоей матери скажу?

Согласна ли ты, эрла Алевтина Пономарёва…

— Нет! — На последнем импульсе обалдуй оттолкнул мои руки. — Я не даю согласия! Запрещаю!

— Закрой рот, — кончики пальцев закололо от гнева и встрепенувшегося таланта.— Молчи и живи.

Но вопреки ожиданиям, божественный дар не спешил вырываться на свободу, прислушиваясь к недовольству пациента. Внезапно плоть под моими руками нестерпимо нагрелась… И запахло горелым мясом!

— Поль! — Что есть мочи завопила я, отнимая почти обожженные руки. — Тебе нельзя так рано!..

Языки пламени, заплясавшие в районе желудка, распустились огненной розой, вынуждая курсанта гореть заживо. Тлеющие обрывки формы разлетались в стороны, подхваченные выпущенной от горения энергией. От треска нагревшихся костей и лопающихся сухожилий мне хотелось зажать уши руками, но они уже зажимали нос — тошнотворный запах горелой плоти стремился свести очевидцев с ума.

Так нельзя. Не здесь, не сейчас!..

Уберегая нас от ожогов, эрл Клод с силой стиснул мои плечи в объятиях, приподымая и оттаскивая на несколько шагов назад. Спасительное чувство защищенности и абсолютная боль от собственной бесполезности. Почему я не смогла его сберечь?