Книга Я знаю, как тебя вылечить, страница 47 – Лариса Петровичева

— Все вон. И не входить, пока не позову.

Дверь закрылась с тихим щелчком, и мы остались одни. Тишина, которая обрушилась на нас после ухода людей, была обманчивой – внутри меня все еще бушевала буря. Звон начал медленно стихать, сменяясь глухой изматывающей болью в каждой клеточке моего тела. Я чувствовала себя вывернутой наизнанку и разбитой на мелкие осколки.

Кайл подошел столу и взял приготовленный причудливый прибор – должно быть, тот самый стабилизатор поля. Это была странная конструкция из полированного темного дерева и блестящей латуни, с несколькими хрустальными линзами и тонкими настроечными винтами. Доктор Дормер установил прибор на столик у изголовья кушетки, и тот начал издавать едва слышный успокаивающий гул – низкий, гармоничный, противостоящий внутреннему хаосу.

Потом Кайл повернулся ко мне, снял свой черный сюртук и остался в жилете и рубашке - рукава он закатал до локтей. Его предплечья были бледными, с проступающими венами и тонкими белыми шрамами. Он подошел и быстрыми отработанными движениями начал расстегивать пуговицы на моем платье у горла.

В его действиях не было ничего, кроме профессиональной необходимости. Кайл обнажил мою шею и ключицы, его пальцы были уверенными и безжизненными, как у автоматона.

— Дышите глубже, – скомандовал он, наклоняя над моей грудью одну из линз стабилизатора. – И постарайтесь сосредоточиться на звуке прибора. Представьте, что ваше поле это растревоженная вода. А этот звук успокаивает волны и убирает рябь и круги.

Я пыталась. Боже, как я пыталась! Но слезы стекали по моим вискам и убегали в волосы, и плакала я не от боли, а от стыда.

За замкнутым и привычно отстраненным лицом Кайла сейчас бушевала буря. Он был разгневан – не кричал и не упрекал, но эта тихая холодная ярость была страшнее любого крика и шторма.

Прибор гудел. Постепенно, очень медленно, ужасная внутренняя вибрация начала утихать. Боль в теле не проходила, но переставала быть всепоглощающей. Я смогла наконец вдохнуть полной грудью, и воздух обжег легкие.

— Кайл, – прошептала я, когда нашла в себе силы. – Прости… меня. Я…

— Молчите, мисс Рэвенкрофт! – повторил он, не отрывая взгляда от настроечных винтов. – Все беседы оставим на потом, когда вы окончательно придете в себя. Ваша единственная задача сейчас – стабилизироваться. Каждая лишняя мысль, каждое слово – это утечка энергии, которая вам жизненно необходима.

— Но я должна объясниться…

Кайл резко поднял на меня глаза и в них, наконец, прорвалось то, что он так старательно сдерживал – не гнев, а бесконечно глубокое разочарование.

— Объясниться? – он произнес это слово так, будто пробовал его на вкус и оно оказалось отвратительным. – Вы, мисс Рэвенкрофт, по собственной воле, пренебрегая всеми предупреждениями и рекомендациями, вышли за пределы защитного периметра. Вы подвергли себя воздействию нефильтрованной хаотичной энергии сотен  людей, их эмоций, конфликтов и неосознанных выбросов. Вы сделали это в тот момент, когда ваше собственное поле  едва оправивлось от инверсии Тени и было хрупким, как первый лед. Что здесь можно объяснить? Вашу глупость? Юношеский максимализм? Что именно вы хотите мне объяснить?

Последнее слово прозвучало тише, но от этого стало только тяжелее. Оно повисло в воздухе между нами, колючее и ядовитое. Отчитав меня, Кайл отвернулся.