Книга Я знаю, как тебя вылечить, страница 50 – Лариса Петровичева

С трудом перевернувшись на бок, я увидела на прикроватном столике свою черную книгу. Она лежала там, где я оставила ее вчера утром, перед роковой прогулкой. Молчаливый свидетель моей слабости и обещание защиты.

Как жаль, что у меня сейчас нет сил записать в ней хоть несколько слов.

Медсестра с каменным лицом, которая принесла завтрак, взглянула на меня оценивающе и без лишних слов поставила поднос на столик.

— Доктор Дормер передал, что сегодня у вас день отдыха, мисс Рэвенкрофт, – сказала она бесстрастным тоном. – Да и новых поступлений у нас пока нет.

Она не спрашивала, как я себя чувствую. Видимо, все было написано у меня на лице. Я кивнула, поблагодарила и попыталась проглотить немного овсяной каши. Она была отвратительной на вкус, но если не будешь есть, никогда не поправишься.

После завтрака, собрав волю в кулак, я встала. Мир не поплыл, за что я мысленно поблагодарила и Кайла, и его стабилизатор. Надела простой шерстяной халат поверх ночной сорочки и вышла в коридор.

Больница жила своей тихой  напряженной жизнью. Воздух пах карболкой, озоном и сыростью.

Мне не хотелось возвращаться в свою комнату, и ноги сами понесли в библиотеку. Я сама не знала, что хочу там искать – просто вдруг захотела тихо проскользнуть внутрь и затеряться в дальнем углу.

И замерла на пороге, увидев, что за большим читательским столом, заваленным раскрытыми фолиантами, свитками и листами с чертежами, сидел Кайл.

Он не слышал, как я пришла. Его поза говорила об абсолютной, почти болезненной концентрации. Рука поддерживала голову, пальцы впивались в темные волосы, отброшенные со лба. Кайл медленно скользил взглядом по странице древнего манускрипта, покрытого выцветшими чернилами и странными схематичными рисунками, которые напоминали энергетические меридианы.

На его лице, освещенном желтым светом настольной лампы, застыло выражение глубочайшей усталости и безнадежности. Я увидела отчаяние исследователя, который бьется над задачей, не имеющей решения. Под глазами доктора Дормера легли синие тени, кожа натянулась на скулах. Он выглядел так, будто не спал вовсе с той минуты, как оставил меня в процедурной.

Сердце сжалось от нового удара стыда. Кайл не злился на меня. Он искал выход. Пытался найти то самое средство, которое избавило бы меня от этой хрупкости, от необходимости быть вечным узником этой больницы.

И у него, похоже, ничего не получалось.

Я сделала осторожный шаг, и половица под ногой тихо скрипнула. Доктор Дормер вздрогнул и резко поднял голову. Его глаза, мгновение назад погруженные в глубины древнего текста, нашли меня, и в них мелькнуло что-то сложное – облегчение от того, что я уже стою на ногах, раздражение, профессиональная оценка и та самая усталость, которая, казалось, давно стала его второй кожей.

— Мисс Рэвенкрофт, – произнес он. – Вы должны быть в постели.

— Не могу больше лежать, – честно призналась я, подходя ближе. – Все кости ноют. Здесь хоть немного можно отвлечься.

Доктор Дормер откинулся на спинку стула, смотря на меня поверх стопки книг. Его взгляд скользнул по моему лицу, оценивая цвет кожи и ясность взгляда.

— Как самочувствие? – поинтересовался он.

— Пусто, – призналась я. – И тяжело. Но не больно. И мир больше не плывет.

— Это уже прогресс, – кивнул Кайл с привычной сухой иронией. – Значит, стабилизатор сработал. Но резервы истощены катастрофически. Неделю, как минимум, только легкие диагностические процедуры. Никаких сложных случаев. Буду разбираться сам, с артефактами, как делал до вашего появления.