Книга Тебя никто не пощадит, страница 96 – Майарана Мистеру

Виллария вложила кинжал мне в руку. Мои пальцы сомкнулись на рукояти сами, привычно, как будто помнили.

— Спрячь в складках платья, — сказала Виллария.

Мои руки послушно опустили кинжал вдоль бедра, пристроив лезвие в складках ткани. Я чувствовала холод стали через тонкий слой материи.

Виллария выпрямилась. Посмотрела на меня, долго, оценивающе, как смотрят на капкан, убедившись, что он взведён и готов.

— Пойдёмте, — бросила она мужчинам. — Дело сделано. Дальше она справится сама.

Они вышли. Дверь закрылась. Щёлкнул засов.

Тишина.

Я сидела на стуле посреди пустой комнаты с кинжалом в руке и смотрела на заколоченное окно. За досками сочился тусклый свет, серый, предрассветный. Пылинки кружились в воздухе.

«Встань», сказала я себе. Мысленно, с усилием, проталкивая слово сквозь вязкую, тяжёлую тишину в голове. «Встань со стула. Подойди к двери. Выйди».

Тело молчало. Мои ноги, мои руки, мои мышцы принадлежали кому-то другому. Я могла думать. Могла видеть, слышать, чувствовать запах плесени и сырости. Но между мыслью и движением стояла стена, прозрачная, абсолютная, и каждый раз, когда я пыталась пробить её, чужой голос внутри моей головы говорил: «Сиди. Жди. Когда войдёт, ударь».

Я попробовала разжать пальцы. Выпустить кинжал. Просто расслабить ладонь, позволить клинку упасть на пол.

Пальцы стиснули рукоять крепче.

Паника подступила медленно, снизу, от живота, густая, удушливая. Слёзы потекли по щекам. Я сидела, выпрямившись, со спокойным лицом и кинжалом в руке, и слёзы катились сами, потому что плакать мне никто не запрещал.

Время шло. Свет за досками окна стал ярче. Потом снова потускнел. Час. Может, больше.

Потом снаружи раздался звук, от которого у меня перехватило горло.

Быстрые тяжелые шаги, а затем удар, такой, будто в дверь врезался таран. Дерево треснуло, петли вылетели из косяка, и дверь обрушилась внутрь комнаты целиком, подняв облако пыли и штукатурки.

В проёме стоял Дэйрон.

Чёрный мундир, расстёгнутый у горла. Волосы растрёпаны. На скуле свежая ссадина, тонкая полоска запёкшейся крови. Глаза бешеные, тёмные, горящие такой яростью, что от неё, казалось, воздух в комнате стал горячее.

Он ворвался внутрь, развернулся, осматривая углы, тени, пол, потолок. Корпус напружинен, готов к удару с любой стороны.

Пусто. Комната пуста. Только я, сидящая на стуле посреди этой дыры, с кинжалом, спрятанным в складках платья.

Он увидел меня, и его лицо изменилось. Ярость осталась, но челюсть чуть разжалась и плечи опустились.

— Ты цела?

Я открыла рот. Голос Вилларии внутри моей головы разрывал мозг.

«Убей!».

— Цела, — ответила я спокойно, а внутри просто визжала от ужаса.

Дэйрон шагнул ко мне. Его глаза скользнули по моему лицу, по рукам, по платью. Он искал раны, следы побоев, кровь.

— Тебя не ранили? — Он присел передо мной на корточки, заглядывая мне в лицо. Его рука потянулась к моей щеке, осторожно, кончиками пальцев.

— Со мной всё хорошо.

Он выпрямился. Выдохнул. Протянул руку, потянул меня к себе.

Я встала. Мои ноги подчинились мгновенно, легко. Шагнула к нему. Одним движением, плавным, мягким, будто меня тянуло магнитом. Его руки обхватили мои плечи, притянули, и он прижал меня к себе, крепко, тесно, так что я чувствовала его сердцебиение через ткань мундира.