Книга Тебя никто не пощадит, страница 74 – Майарана Мистеру

Он помолчал. Тень воспоминания промелькнула по его лицу, быстрая, едва уловимая.

— Хорош, — сказал он коротко. — Завтра я пришлю к вам кого-нибудь из своей свиты. Подберите аромат лично для меня. Что-нибудь сдержанное.

— Будет исполнено, ваше величество.

Я склонила голову, и в этот момент он стоял совсем близко, и я уловила его собственный запах. Он парфюмом совсем точно пользовался мало, если пользовался вообще. Пахло от него жёстко и просто: выделанная кожа, тёплый кедр и что-то железистое, минеральное, как нагретый камень. Запах человека, который проводит утро на лошади и день за письменным столом.

Он кивнул мне, бросил короткий кивок Вилларии, стоявшей рядом с выражением полного благоговения, и пошёл дальше к группе генералов у стола.

Три секунды тишины.

Потом мир вокруг меня сдвинулся.

— Леди Дэбрандэ? — раздался голос справа. Женщина средних лет, в тёмно-зелёном бархатном платье, с крупным изумрудом на шее, смотрела на меня с жадным, плохо скрытым любопытством. — Графиня Марсо. Скажите, где можно приобрести ваш парфюм? Император, я заметила, был весьма впечатлён.

Я открыла рот, чтобы ответить, но слева уже подступала ещё одна, моложе, с пышной причёской и бриллиантовыми серьгами.

— Простите, что вмешиваюсь. Баронесса Лёвиль. Вы сказали, сильфий? Я впервые слышу об этих цветах, где его выращивают?

— Я...

— Леди Дэбрандэ, — третий голос, из-за плеча, — виконтесса Тарнесс. Мой муж упоминал вашу лавку. Вы принимаете частные заказы?

Их стало четверо, потом пятеро. Они обступали меня тесным кольцом, все с одинаковой жадностью в глазах, все с одинаково приклеенными улыбками, и каждая задавала вопрос раньше, чем я успевала ответить на предыдущий.

Через головы дам я увидела Мардин.

Она стояла в пяти шагах, у края колонны, и кусала нижнюю губу так, что та побелела. Её зелёные глаза перебегали с меня на толпу вокруг, с толпы обратно на меня, и от этого взгляда у неё мелко подрагивали ноздри.

Я улыбнулась графине Марсо и назвала адрес салона.

Обратно мы ехали в молчании.

Экипаж покачивался на мостовой. Фонари за окном проплывали медленно, бросая на лица полосы жёлтого света. Отец сидел, откинувшись к стенке, и сопел, расстегнув верхнюю пуговицу сюртука. Виллария смотрела в окно, сцепив руки на коленях. Мардин вжалась в угол напротив и молчала, но её молчание было таким густым, таким осязаемым, что, казалось, занимало в экипаже отдельное место.

— Элея, — подал голос отец, когда мы проезжали мост через канал. Он прочистил горло. — Император... ты ведь понимаешь, что это значит? Он попросил тебя лично.

— Я понимаю.

— Завтра нужно быть готовой. Подбери что-нибудь достойное. В смысле... — он пошевелил пальцами в воздухе, подбирая слова, — ну, ты в этом разбираешься. Ароматы, духи, всё это. Главное, лицом в грязь перед двором... ну, ты понимаешь.

— Справлюсь, отец, — ответила я коротко.

Глэй замолчал, будто споткнулся о тон моего голоса. Тишина вернулась, ещё плотнее, ещё тяжелее.

За окном тянулись спящие улицы. Мардин поджимала губы и сверкала глазами каждый раз, когда свет очередного фонаря скользил по её лицу. Виллария так и просидела до самого дома, повернув голову к окну. Ни слова.

Утром следующего дня, когда я собиралась в салон, в ворота поместья влетел всадник в императорской ливрее.