Книга Тебя никто не пощадит, страница 71 – Майарана Мистеру

— Благодарю за танец, ваше высочество. Позвольте откланяться.

Лифас стоял, и его улыбка, по-прежнему мягкая и обволакивающая, едва уловимо провисла по краям.

— Разумеется, леди Дэбрандэ, — произнёс он холодно. — Надеюсь, мы ещё увидимся.

Я развернулась и пошла обратно к отцу.

Через зал, у противоположной стены, Мардин смотрела на меня. Её зелёные глаза горели ядовитым огнём. Злость. Зависть. Ревность, такая густая и жгучая, что она пропитывала воздух вокруг неё, как дым от пожара.

И я знала, совершенно точно знала, чем это обернётся.

Я вернулась к Глэю, который стоял у колонны с выражением человека, только что выигравшего в лотерею. Виллария была рядом, и на её лице читалась сложная смесь торжества и тревоги. Танец с принцем был мечтой, которую она лелеяла годами. Но танцевала не та дочь.

Я взяла стакан воды с подноса проходящего лакея и встала у стены.

Вечер продолжался. Музыка играла.

А взгляд Мардин жёг мне щёку, как раскалённое клеймо.

Через полчаса я увидела дедушку.

Диваль Клэйборн стоял у дальней колонны, в парадном мундире генерала в отставке, тёмно-зелёном с серебряными эполетами. Он был один и его широкая, прямая фигура выделялась среди расфранчённой толпы, как дуб среди декоративных кустов. Рядом с ним поздороваться подходили то один, то другой, коротко, с почтительными кивками, и отходили быстро, будто погрелись у костра и отступили, пока жар терпим.

Я отделилась от стены и пошла к нему. Глэй с Вилларией были заняты разговором с баронессой Вальт и моего ухода просто не заметили.

Дед увидел меня, когда я была в десяти шагах. Его серо-голубые глаза чуть потеплели, морщины вокруг них собрались в знакомый узор, и он кивнул мне.

— Дедушка, — сказала я, подойдя.

— Внученька, — он окинул меня взглядом сверху донизу, задержался на платье, на ландыше, на лице. — Красивая. Вся в мать.

— Спасибо.

— Душно здесь, — он поморщился, покосившись на толпу. — Пойдём, подышим.

Мы вышли через боковую дверь на террасу, нависавшую над дворцовым садом. Ночной воздух ударил в лицо, прохладный, пахнущий мокрой листвой и поздними розами. Внизу тянулись дорожки, посыпанные гравием, и тёмные силуэты подстриженных кустов. Фонари горели через один, и тени от них лежали на траве длинными, косыми полосами.

Дед привалился к каменным перилам, поставив бокал на балюстраду.

— Я подал прошение императору, — сказал он без предисловий. — Три дня назад. О признании тебя моей прямой наследницей и возвращении в род Клэйборн.

Сердце стукнуло.

— И?

— Канцелярия приняла. Эстен лично ознакомится с документом на этой неделе. У него ко мне есть собственный интерес, военная реформа, которую он готовит, требует моих старых связей в генералитете. Так что прошение пойдёт быстро. Дело за малым, Элея.

Элея Клэйборн. Совсем скоро. Я стояла на ночной террасе, слушала далёкую музыку из бального зала и пыталась уложить в голове, что скоро перестану носить фамилию человека, который продал меня, как породистую кобылу.

— Жаль, Роэлза сегодня нет, — произнёс дед, глядя в сад. — Я надеялся увидеть мальчишку.

— Он дома. Сказался больным.

Дед хмыкнул.

— Хитрый. Это ты его научила?

— Подсказала. В прошлый… — я осеклась. — На прошлом приёме с ним обошлись скверно. Я решила, что ему лучше побыть дома.