Книга Тебя никто не пощадит, страница 39 – Майарана Мистеру

— Леди Элея, вы позволите мне кое-что сказать?

— Говори.

— Прислуга в вашем доме… они о вас много говорят. Я вчера ужинала на кухне с горничными.

Я повернулась к ней.

— И что они говорят?

— Жалеют вас, — просто ответила Лирра. — Мирта, та, что постарше, сказала, что вы единственная в семье, кто с ними здоровается по утрам. Кухарка Дорис вчера положила мне двойную порцию каши и шепнула: «Хорошо, что у нашей леди наконец появился свой человек. Давно пора. Семейка та ещё».

Я молчала.

— А Азура, — продолжила Лирра, — её боятся все. Мирта говорит, что Азура каждый вечер докладывает леди Вилларии обо всём, что происходит в доме. Кто с кем разговаривал, кто куда ходил, кто что ел. Горничные при ней стараются рта лишний раз не открывать.

— Это я знала, — кивнула я. — Спасибо, Лирра. Продолжай слушать. Только осторожно. Азуре про наши разговоры знать совсем ни к чему.

— Разумеется, леди Элея.

Экипаж свернул с тракта на просёлочную дорогу, ведущую к поместью Морванов. Земли виконта начинались за каменным мостом через тот самый ручей, и уже по мосту было видно, что хозяйство здесь велось иначе. Дорога ровная, канавы прочищены, ограды целые. Поля по обе стороны аккуратно расчерчены, и среди обычных посевов мелькали те самые бледные полосы сильфия, уже знакомые мне по берегу ручья.

Кассия ждала у ворот. Сегодня она выглядела иначе: вместо дорожных штанов надела простое льняное платье, волосы убрала в косу, и от этого казалась моложе и мягче. Её взгляд сразу перескочил с меня на Лирру, и в уголках губ мелькнуло что-то, похожее на довольную усмешку.

— Ну? — спросила она вместо приветствия. — Как она тебе?

— Идеально, — ответила я. — Спасибо, Кассия. Серьёзно.

— Благодари тётку Берниль, она её четыре года муштровала, — Кассия кивнула Лирре, как старой знакомой. — Лирра, тебя там ещё кормят? Или эта семейка уже посадила на хлеб и воду?

— Кормят, леди Кассия, — Лирра позволила себе едва заметную улыбку. — Пока что.

— «Пока что», — повторила Кассия и повела нас в дом.

Поместье Морванов было просторнее и светлее нашего, но без вычурности. Каменные стены, дубовые полы, большие окна, пропускавшие потоки солнечного света. Мебель добротная, выбранная для удобства, а не для показухи. На стенах вместо фамильных портретов висели карты угодий и охотничьи трофеи.

Чай нам подали в малой гостиной, выходящей окнами в сад. Кассия разлила сама, привычным, уверенным движением, и мы сели у окна, с чашками в руках.

Разговор пошёл легче, чем в прошлый раз. Гораздо легче. Будто тот первый, тяжёлый вечер у ручья пробил ледяную корку, и под ней обнаружилось то, что было у нас всегда, общий язык, похожее чувство юмора и память о времени, когда мир был простым.

— Помнишь, как мы решили запрудить ручей? — вдруг спросила Кассия, и в уголках её глаз собрались морщинки от сдержанной улыбки.

— Помню. Мы натаскали камней, я промочила ботинки, а ты провалилась по пояс и потеряла в грязи левый чулок.

— Правый, — поправила она. — Левый я потеряла, когда мы лезли через ограду у вашего сада, чтобы украсть яблоки.

— Мы крали яблоки из собственного сада, Кассия.

— Зато как крали, — она фыркнула и отхлебнула чай.

Я смеялась. Тихо, непривычно, но смеялась, и от этого ощущения, забытого и странного, у меня щипало в носу.