Книга Тебя никто не пощадит, страница 37 – Майарана Мистеру

Я подняла глаза от книги и улыбнулась. Мягко, спокойно, чуть загадочно. Просто улыбка, за которой мачеха могла прочитать всё, что хотела, и ничего конкретного.

— Это мои личные средства, матушка.

— Какие личные средства? У тебя карманных денег едва хватает на ленты!

Я продолжала улыбаться. Молча. И от этого молчания и этой улыбки Виллария побагровела так, как я прежде видела только у Глэя.

— Мардин сказала, что эту девушку прислала Кассия Морван, — процедила мачеха, понизив голос до опасного полушёпота. — Я запретила тебе общение с этой семьёй, Элея.

Так вот откуда ветер. Мардин. Служанка приехала на экипаже с гербом Морванов, и сестра, разумеется, засекла его в окно. Предсказуемость Мардин в какой-то момент перестала раздражать и начала забавлять. Она доносила на меня с энтузиазмом почтового голубя, который вообразил, что его за это покормят.

— Матушка, я наняла служанку на собственные деньги через рекомендацию знакомых, — ответила я, закрывая книгу. — Это моё право. Если вы считаете иначе, мы можем обсудить это с отцом, когда он вернётся.

Упоминание Глэя сработало. Виллария знала, что муж после сцены за ужином находился в том хмуром, неопределённом состоянии, когда он мог принять любую сторону, и она предпочитала не рисковать.

Она постояла ещё секунду, буравя Лирру взглядом, будто пыталась силой воли выжечь на ней клеймо, потом развернулась и вышла.

Лирра выждала несколько секунд и повернулась ко мне. На её широком лице читался один-единственный вопрос.

— Да, — сказала я. — Здесь всегда так. Привыкнешь.

— Привыкну, леди Элея, — ответила Лирра с такой будничной интонацией, будто речь шла о сквозняке из окна, а не о хозяйке дома, которая только что смотрела на неё с откровенной ненавистью.

Мне она определённо нравилась.

Глэй вернулся к ужину. Тяжело сошёл с лошади, отдал поводья конюху и прошёл в дом, бросив на ходу, чтобы ему принесли еду в кабинет. Выглядел он усталым и злым, и прислуга шарахалась от него, как от грозовой тучи.

Ужин прошёл без него, в непривычной тишине. Виллария ела молча, бросая на меня короткие, острые взгляды. Мардин, почуяв, что расстановка сил за столом снова сместилась, тоже притихла. Роэлз ковырял кашу ложкой и украдкой улыбался мне.

Я дождалась, пока все разойдутся. Виллария увела Мардин в малую гостиную, Роэлз ушёл к себе, и дом постепенно затих, только в кабинете Глэя горел свет и доносился приглушённый звон посуды.

Я постучала в дверь кабинета.

— Войди, — буркнул отец.

Отец сидел за массивным столом, перед ним стояла тарелка с остатками ужина и стакан воды. Он поднял на меня хмурый, недовольный взгляд.

— Чего тебе, Элея?

— Мне нужно с вами поговорить, отец. Наедине.

Он откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Его рыжие, поредевшие волосы были растрёпаны, на лбу блестела испарина.

— Виллария мне уже всё рассказала, — буркнул он. — Служанку наняла. Деньги непонятно откуда. С Морванами якшаешься, хотя тебе запретили. И вот ещё что, — он наклонился вперёд, — она говорит, ты угрожала ей судом. Это правда?

— Я сказала, что обвинения в распутстве без доказательств, произнесённые при свидетелях, подпадают под уложение о чести рода. Это факт, а не угроза.

Глэй поморщился.

— Откуда у тебя деньги на служанку?

— Я продала одно из старых украшений, — ответила я равнодушно. — Бабушкину брошь. Она всё равно лежала в шкафу без дела.