Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 129 – Екатерина Ферез

Чтобы отвлечься от тягостных размышлений, Ян Ян подумал о Юри. Он вспомнил их недавний странный разговор на втором этаже «Пьяного лодочника». Почему она спросила, были ли на рыцарях кольчуги? Конечно не было, иначе как бы соломенные стрелы их прикончили? Но почему рыцари лари не надели кольчуги? Даже на мирной и сонной Исле встречались разбойники. Тем более странной казалась такая беспечность, раз принц решил путешествовать тайно. Тогда на Дороге Плача Ян Ян был, как и все вокруг, так потрясен и ошарашен, что не удосужился проверить, а стоило бы. Он решил, что сегодня же спустится в подвал, где лежат тела убитых рыцарей и узнает, есть на них кольчуги или нет.

Ян Ян знал Юри еще с тех времен, когда она одевалась, как мальчишка и мало отличалась от босоногих сирот, торчащих целыми днями на пирсе. Он привычно кивал ей при встрече, мог угостить чашкой сидра, перекинуться парой ничего не значащих слов. Их разговоры, которые можно было сосчитать на пальцах одной руки, крутились вокруг ее братьев, лодок или погоды. Все переменилось в прошлом году на солнцестояние, когда Юри выиграла семь поединков подряд, отправляя ножи точно в цель без единого промаха. Она и раньше нередко побеждала в подобных состязаниях, но на этот раз не дала своим соперникам ни единого шанса, доказав свое безупречное мастерство. Ян Ян любовался ее разгоряченным лицом, низким пленительным торжествующим смехом, уверенностью всех ее движений. И в тоже время остро ощутил собственную неуклюжесть, неповоротливость, медлительность. В тот вечер, когда Багош посадил победительницу на плечо и под ликующие крики речников трижды пронес кругом, Ян Ян впервые почувствовал желание прикоснуться к ней, взять на руки, усадить к себе на плечи. Тогда она показалась ему совсем невесомой, воздушной, созданной из одной только кипучей жизненной силы. Он удивился самому себе, ведь раньше ему нравились мягкие, белые, гладкие девушки из веселого дома, с блестящими завитыми волосами и пухлыми розовыми губами. Те, что носят красные туфельки без задника, а не старые ботинки своих братьев. Раз в месяц он ходил в гости к Розе, Фиалке или Астре, и оставлял на их шелковых подушках ровно столько монет, сколько было условлено. Никогда не проводил с ними всю ночь и не болтал о ерунде, опасаясь угодить в ловушку привязанности. Ему хотелось думать о себе, как о человеке расчетливом и прагматичном, вероятно затем, чтобы ни в чем не походить на отца – непутевого пьяницу и задиру, который, по словам матери, «проиграл в карты все свои таланты» и «утопил будущее на дне пивного бочонка». Сам Ян Ян отца почти не помнил. Яро Ян, так его звали, отправился на сплав подзаработать, и, как рассказывали, поскользнулся на бревне и в мгновение ока сгинул в темной холодной воде. Точно неизвестно утонул ли он, или его зашибло несущимися по течению бревнами, но по мнению матери, сгубило его то, что он ни в чем не знал меры. В наследство от отца Ян Яну достались большие крепкие кулаки, свинцовый кастет и карточные долги. Из уютного домика у Реки им с матерью вскоре пришлось съехать в маленькую пыльную комнату под крышей, где было холодно зимой и невыносимо жарко летом. А когда Ян Яну исполнилось четырнадцать, без приглашения явились двое суровых речников. Один назвался Кречетом, второй Ладо Бомом. Оба в прошлом знали Яро, и, как оказалось, в отличие от матери, помнили о нем что-то хорошее. Потому, когда его осиротевший сын подрос, посчитали своим долгом предложить мальчишке место в лодке, если у него сил хватит взяться за весло. Так Ян Ян попал в лодку к Ладо Бому, а потом, когда тот удалился от дел, пересел к его сыну Багошу и вскоре вступил в новый клан, навсегда, как тогда казалось, связав себя незримыми узами с Рекой и речниками. Мать обучила его грамоте, счету и игре на губной гармошке. В лодке пригодилось только последнее.