Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 126 – Екатерина Ферез

Однако три месяца назад нашелся способ покинуть Шулимы. Струган помнил тот день, когда по слухам, быстро расползающимся среди каторжников, в дом коменданта прибыли два всадника. Вскоре туда же отправился и Князь. В тот же вечер в бараках не утихали разговоры. Говорили, что собирают самых отъявленных разбойников и душегубцев для какого-то важного дела за пределами Шулим. Как будто бы жирный Молдан и Князь, сговорившись, продали за немалую сумму, а может, за обещание новой жизни вдали от каменоломни, всех дав, что там нашлись и к ним несколько десятков каторжников в придачу. Причем велено было собрать людей ловких в кровавом ремесле и хорошо владеющих оружием. Вообще в Шулимах никому дела не было до того, какое именно преступление совершил заключенный. С тех пор, как всякое умышленное злодеяние – от убийства, до казнокрадства – по приказу наместника Мишалима каралось бессрочной каторгой, тут в каменоломнях прошлое каторжника исчезало, стиралось без следа, забытое, но не прощеное. Потому, когда один из надсмотрщиков спросил Стругана, за что он попал в Шулимы, тот ответил без запинки, что за убийство мужчин и женщин, поджог и сквернословие в адрес наместника Мишалима и всех лари вместе взятых, посчитав, что такой список злодеяний наверняка проложит ему дорогу к свободе. Так и вышло. Пять десятков каторжников отобрали за крепкое здоровье и внушающие трепет преступления, вымышленные или нет, никто проверять не собирался. Их поделили на тройки, и поочередно отправили на подводах с мрамором к Реке, а оттуда на лодках разбросали по обоим берегам от Нежбора до Врата с одним лишь заданием – грабить, убивать, насиловать и жечь.

Струган оказался в одной тройке с Чахоткой и Лариком по прозвищу Козел. И того и другого он знал с худшей стороны, как людей подлых и жестоких. Удивило его то, что кашляющий кровью уже полтора года Чахотка тоже попал на волю, хоть должен был сдохнуть в Шулимах по всем законам справедливости. Объяснилось недоразумение просто – Чахотка понадобился Ивашу в качестве проводника на болотах, потому что родился и вырос среди кочек и жутких истуканов, прозванных головешками, в деревне коптильщиков, откуда и загремел на каторгу за убийство собственного отца. Кто такой Иваш, Стругану, было неведомо. Одно лишь стало ясно сразу – ни шутить, ни спорить с ним не стоит. Молчаливый бородач появился за спиной у Князя в тот момент, когда отобранных для дела каторжников погружали в лодки. Под его тяжелым взглядом их разделили по трое, выдали задание и участок.

По старшинству и заслугам главным в их тройке назначили Ларика, уроженца Нежбора, сосланного грызть мрамор за то, что замучил до смерти нескольких девиц из веселого дома. Именно он предложил отправиться в Дортомир, после того, как они наконец дождались возвращения Чахотки, целую неделю пропадавшего где-то на болотах с Ивашом. Ларик сказал, что в поместье на Дортомирских холмах их ждет самое прекрасное яблочное вино на свете, от которого сердце поет и ноги сами идут в пляс. Но вместо вина он нашел там быструю смерть от меча, что теперь таскает на ремне Чахотка. Никакого поместья они не нашли, только жалкий домишко, набитый бесполезным гнилым хламом, который старожил какой-то полоумный старик. Он бросился на Ларика с мечом и пырнул в живот так, что вся требуха выпала на пол. Еле угомонили старика, чуть сами жизни ни лишились, и все бы напрасно, если бы не девка, сладкая, как спелое яблоко. В доме-то не нашлось ни денег, ни ценных вещей, кроме пары сапог и того самого злосчастного меча. Даже еды не нашлось – только кроличьи кости, да засохшее повидло. Они с Чахоткой уже собрались уходить, задержались лишь потому, что спорили, решая, бросить Ларика здесь вместе со стариком или оттащить в лес, когда на пороге появилась та сладкая кукла в беленьком платьице. Пришлось за ней побегать, а когда поймали, она заголосила, что знает самого принца Ре Саркани, что она его невеста, и что он им головы откусит, если ее хоть пальцем тронут. Струган и слушать бы не стал такие глупости, но Чахотка решил иначе. Он откуда-то знал, что принц то ли утоп в реке, то ли не утоп, и случилось это как раз где-то неподалеку. Потому сказал, что им надо бы показать девицу Ивашу и пусть он разберется. На том и порешили. Иваш говорить с ней не стал, сразу отволок к своему господину, которого называл Мастер и обращался с большим почтением. Их с Чахоткой оставил при себе до поры до времени. Со слов Чахотки Струган узнал, что у Мастера есть интерес на болотах, и скорее всего как-то связанный с Храмом, где скрыто какое-то сокровище и великая тайна. Чахотка же поделился догадкой о том, что Мастер родом не с Ислы, что и без него было вполне ясно.