Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 132 – Екатерина Ферез

— Здорово, Дрошкин, а где все? – поинтересовался Ян Ян.

— Приветствую, новичок, – ответил казначей, прищурившись, – Кто куда… мне не доложили, знаешь ли. А старшина только отбыл, заходил за ключом от оружейной. Вроде как что-то случилось на Дортомирских холмах, а может и не там… Теперь везде что-то случается, знаешь ли.

— На Дортомирских? А где? Что случилось?

— Да откуда ж мне знать? Может и не там. Может на рыбном рынке? Да, вроде туда он собрался… Ты же Ян Ян, верно? Слушай, отсыпь табачку, а? – попросил казначей и подмигнул, давая понять, какого именно табачку ему не терпится получить.

— Не курю я, Дрошкин. Бывай! – ответил Ян Ян и затворил дверь.

Узнав, что старое крыло почти полностью опустело, Ян Ян решил, что сейчас лучшее время, чтобы наведаться в подвал, где лежали мертвые рыцари. Ролдари распорядился забальзамировать тела и отправить на родину. Пока ждали сведущего в таких делах человека, уложили покойников в самом прохладном месте, надеясь, что так уберегут тела от скорого разложения.

Старое крыло называлось так не случайно. Эта часть резиденции наместника представляла собой вросшее в землю древнее сооружение с толстыми стенами, узкими окнами, маленькими комнатками и запутанными переходами между ними. Больше всего оно подошло бы для тюрьмы. Но раз всех мало-мальски опасных преступников все равно отправляли в Шулимы, то здание отдали сыскной страже, а для временного содержания злоумышленников, буйных пьяниц и прочего сброда выделили часть полуподвального этажа, отгородив железной решеткой.

Стражник дремал, сидя на низеньком табурете. Шаги по лестнице заставили его приоткрыть один глаз, но убедившись, что перед ним не начальство, а всего лишь новичок, он потерял всякий интерес и снова свесил голову на грудь. Ян Ян слышал от сослуживцев, что жена этого стражника совсем недавно родила двойню, что, без сомнения, большая удача и сулит его семье сто лет процветания.

Ян Ян подпалил фитиль масляного фонаря и спустился в подвал по кривой узкой лестнице. В нос ему ударил неожиданный аромат ромашек. Он огляделся и понял, что весь земляной пол устлан сухими и свежими цветами. Ян Ян поднял фонарь повыше и ступил на цветочный ковер. Миновав первую комнатушку, он снова спустился вниз по небольшой лесенке из четырех ступеней и оказался в круглом помещении с низким сводчатым потолком. По середине на грубо сколоченных возвышениях лежали, укрытые холщовыми саванами, тела убитых рыцарей. Цветам на полу не под силу было перебить запах смерти и гниения, пропитавший воздух так сильно, что Ян Ян с трудом подавил острый приступ тошноты. Закрыл нос рукавом и выругался. Сама собой всплыла в памяти величественная картина прибытия благородных лари в Нежбор. Осененные золотом солнечных лучей они вошли в город, а теперь гниют в его самом темном подвале.

Преодолев отвращение, Ян Ян откинул пропитанную гвоздичным маслом холщовую ткань, и взглянул на первого мертвеца. Смерть исказила лицо рыцаря, но в нем все еще можно было безошибочно узнать благородного лари – узкий длинный нос, острый подбородок, длинные темные волосы с медным отливом собраны в косу. На лбу алел киноварью незнакомый затейливый символ.

Огонек фонаря дрожал за закопченным стеклом, а вместе с ним дрожали и тени, нагоняя на Ян Яна тревогу. Он расстегнул застежку на куртке рыцаря. Кольчуги не было. Испытав облегчение, поспешил вернуть все как было, но серебряные пуговицы, как назло, не поддавались и выскальзывали из тугих петель. Фонарь пришлось поставить рядом с покойником и орудовать обеими руками. Взгляд Ян Яна упал на перепачканный в пыли рукав – он был неестественно перекручен, а одна из пуговиц, скрепляющих манжет, выдрана с корнем. Неприятно засосало под ложечкой.