Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 131 – Екатерина Ферез

— Гляди вон, для свеженьких место освободили, – вместо приветствия произнес старшина, указывая концом погасшей трубки на виселицу. Сверкнул на толстом пальце перстень с печаткой.

— Я те так скажу, новичок, этот Ролдари всех дав решил со свету сжить. А у нас на весь Нежбор один палач и тот уже готов сам в петлю лезть, так умаялся.

Ян Ян не знал, что на это ответить. Подумав, что надо бы держать себя солидно, произнес многозначительное, как ему казалось, «нда…» и поскреб заросший рыжеватой щетиной подбородок.

— Вот и я говорю, нда… – охотно согласился с ним старшина и добавил с досадой, – А еще пацана ночью приволокли, это вообще ни в какие ворота… Мелкого совсем давенка. Такой переполох устроил… Ладно пойдем. Ты с докладом насчет пожара? И чего там? Опять спьяну амбар подпалили?

— Нет, уважаемый Лошак, там другое, – ответил Ян Ян со тяжелым вздохом.

— Новичок, сколько ж тебе напоминать! Старшина Лошак, вот как следует ко мне обращаться. Ты эти свои речные замашки бросай. Ты парень толковый и полгода не пройдет, будешь звать меня Батя, как остальные. А пока на носу зарубку сделай – старшина Лошак! Уяснил? Молодец, боец! Пошли внутрь, доложишь кратко по форме и все потом запишешь. Сам командир Кириш будет читать, так что ты пиши чисто, без помарок. И бумагу зря не трать, она денег стоит.

Потолки в старом крыле были совсем низкие, потому Ян Яну все время хотелось вжать голову в плечи, чтобы не расшибить ненароком лоб об притолоку или о свод очередной арки, или о железные кольца громоздких старомодных светильников, утыканных свечами и огарками. Он поднялся на второй этаж в кабинет, где стояли друг напротив друга столы двух старшин – ночного и дневного – оба сейчас пустовавшие. Устроился у маленького узкого окна ближе к свету и принялся писать о том, что увидел на сгоревшей ферме. Писать старался убористо, экономил слова, памятуя о наказе старшины расходовать бумагу с умом. Весь рассказ уместился на двух листах, даже места немного осталось в самом низу страницы. Ян Ян перечитал и понял – не удалось даже приблизиться к тому, чтобы описать горе, которому он стал свидетелем. Захотелось смять листы и начать заново, но вместо этого он вывел внизу страницы свое имя и, обмакнув в чернила большой палец, приложил к бумаге. Дело сделано.

Оставив листы на столе у дневного старшины рядом со стопкой таких же помеченных чужими пальцами докладов, Ян Ян спустился в полуподвальное помещение, где обычно в ожидании распоряжений начальства за длинным столом коротали время его сослуживцы. Здесь на полках хранилось положенное им по роду службы оружие – дубинки и маленькие легкие щиты. Ян Яну казалось, что для серьезной драки этого маловато, потому по привычке таскал с собой неуставной кастет. Не так чтобы часто доводилось пускать его в ход, но то, как он оттягивал карман само по себе придавало уверенности. Вдоль стены стояли рядком фонари на длинных шестах, которые полагалось брать на ночные обходы. Пахло конопляным маслом, крепким потом, табаком. Меж собой стражники называли комнату «булочная», потому что раз в день сюда приносили с кухни наместника подносы с теплыми ржаными булками, кое-какой снедью и бочонок с яблочным квасом.

Удивительно, но булочная пустовала. Ян Ян заглянул в соседнюю комнату, где как обычно сидел за высокой конторкой казначей – бледный худощавый паренек с подслеповатыми опухшими глазами. Он оторвал взгляд от столбиков с цифрами и вопросительно посмотрел на незваного гостя.