Книга Проклятие рода Прутяну, страница 70 – Лизавета Мягчило

Лихорадочно пылающая, горящая настолько, что он понимал: уже совсем скоро. Скоро пути назад для нее не будет, скоро они будут вместе.

— Посмотри на меня, Тсер-ра. – Собственный голос показался неразборчивым звериным рычанием. Но ее ресницы неуверенно затрепетали, и она подняла на него взгляд. Горящий, неосмысленный, сейчас она была где-то далеко, на вершине утихающего наслаждения, приближающаяся к новому. И он позволил ей это, движения стали резче, быстрее, и каждое вырывало из нее одобрительные стоны.

Укус. Стон.

Влажные звуки поцелуя заглушили ее тонкие всхлипы. О, она была послушная, словно подтаявший воск. Сама тянулась к нему, скользя пальцами по перекатывающимся под ладонями мышцам, сжимая и царапая предплечья. Еще не осознавшая собственной силы, собственной власти над ним. Каждая царапина кровоточила. Дьявол, как давно с ним подобное бывало? Сколько он не чувствовал себя таким… полноценным? Человеком?

Капризно требовала еще и еще. Ненасытная, обвивала его торс ногами, прижимая к себе плотнее. Когда она подхватила языком скользящую по его ключице подтаявшую каплю снега, его вынесло из собственной шкуры и едва не швырнуло о землю с размахом. Повтори Тсера этот трюк снова, он постыдно достиг бы пика сразу же.

Хотелось больше.

Тела. Жара. Стонов. И крови.

Она вся была в крови. Искусанная, пылающая, казалось, он стремился пометить каждый сантиметр ее маленького белоснежного тела, добраться глубже, запятнать само существо. Присвоить душу.

Такая слабая и голодная… Не прекращая неспешных, мучительно плавных движений, нажимом когтя он сделал надрез на собственной шее, широкой ладонью обхватил затылок Тсеры и приподнял, позволяя коснуться. Она впилась в рану губами почти сразу же. Заурчала, выгибаясь от удовольствия. Почти на грани он снова почувствовал зарождающуюся пульсацию и готов был получить наслаждение за нею следом.

В тот самый момент, когда окно с громким звоном разлетелось, заливая постель крошевом из стекла и щепок рамы.

— Сукин ты сын… – Кожу пропороло десятками острых кусков, он перекатился в сторону, вскакивая, меняя ипостась. И сломя голову ринулся по ступеням спящего дома, оставляя Тсеру приходить в себя в одиночестве, сбрасывая морок.

Он убьет его. Видит дьявол, он разорвет его на тысячу кровоточащих кусков, а голову насадит на пики скрипящей калитки, позволив выклевать глаза воронам.

Резкий звук и боль. Мир вокруг взорвался алой вспышкой, заставляя вскочить на постели. Ладони тут же укололо, и Тсера с изумлением на них уставилась. Осколки десятком мелких ос ужалили кожу, расцарапали, впились в мясо. Она вскинула лицо, с ужасом поворачивая голову в сторону окна: светло-голубые шторы метались, пропуская внутрь бушующую стихию. Они долетали до постели блеклым знамением чего-то ужасного. Среди лютой зимы содрогнулось небо, громыхнул гром.

Такого быть не может… Копош в панике осматривала собственное тело: задранную, скомканную в плотный жгут у ключиц майку, разодранный комок шорт, темным пятном выделяющийся у тумбы.

Не сон?

Ее обожгло смятение, перемешанное со стыдом. Разве горящий взгляд Больдо, его касания и шепот не были обычным сном? Как подобное могло произойти с ней? Насколько непростительно много она себе позволила?

Небо снова содрогнулось, ледяной ветер швырнул на постель крошево снега, заставил соскочить с кровати, попятиться вглубь комнаты, к шкафу.