Книга Проклятие рода Прутяну, страница 44 – Лизавета Мягчило

А она все дальше уходила вглубь кладбища, новые кресты попадались все реже, плач убитых горем родственников Армеллы отдалялся. Теперь на пути чаще встречались мраморные скульптуры убитых горем ангелов, прижимающих к сердцу любимые игрушки детей. Крышечки лампад, пристроившихся в каменных ногах молчаливых скорбных покровителей, давно смялись временем, покрылись ржавчиной. Где-то за треснутыми мутными стеклами еще виднелись древние огарки никем не тронутых свечей. Кладбище Братишора оказалось невероятно огромным. Оно принимало в ледяные объятия и бедняков, обозначая место их вечного сна небольшими холмиками с надтреснувшими дешевыми камнями, и богачей в величественных белоснежных гробницах с вычурными неоготическими башенками.

Рассеянно скользя взглядом по сторонам, Тсера дошла до небольшого тупика у самой границы забора, тот надежно закрывал от ветра. С верхушки, словно в мольбе протягивая к ней ветви, свисал промерзший девичий виноград. Взгляд зацепился за последний белый крест. Если она не найдет на нем имени тетки, Тсера прекратит искать, она слишком продрогла.

Наклоняясь в очередной раз, Копош почти утратила веру. Кожа на руках высохла, на мелких трещинках появились бусины крови. Пальцы коснулись ледяной шапки и смахнули ее, сердце замерло.

Дайчия Прутяну.

Этой зимой ей должно было исполниться пятьдесят.

Разогнувшись, Тсера вскинула лицо к небу и прикрыла глаза. Снег все так же шел, оставлял на скулах и лбу кусачие ледяные поцелуи, он таял на ресницах и скользил дорожками воды из уголков глаз.

Что бы Дайчия сказала, глядя на Тсеру? Как бы она объяснила происходящее? А быть может, дело действительно именно в ней, а не в доме. Вдруг утрата родителей сломала что-то важное внутри? Лишила рассудка.

— Вы, должно быть, очень рассержены на Дайчию.

Незнакомый голос, прозвучавший у самого уха, заставил Тсеру вздрогнуть. Она распахнула глаза и почти натянула на губы вежливую улыбку, почти склонила голову в коротком кивке приветствия. Почти…

Стоило скользнуть беглым взглядом по стоящему рядом мужчине, и ее повело в сторону. На рваном выдохе в морозный воздух взмыло облако горячего пара, ноги подогнулись, пальцы уперлись в надгробие. Она упала бы в сугроб на могилу тетки, если бы незнакомец не придержал ее за локоть, с нескрываемым интересом вглядываясь в стремительно бледнеющее лицо.

Что же так ее потрясло? Отчего заныло сердце? Копош не сдержалась, растерла грудь свободной рукой, попыталась справиться с головокружением.

Он был таким же. Словно капля воды упала на шипы терновника и разрезалась надвое. Рыжеволосый, остроскулый. Но глаза… Светло-голубые, почти прозрачные. Как же дико было видеть этот блеклый взгляд не в зеркале. Как невероятно встретить настолько похожего человека.

Должно быть, увиденное в ней его порадовало: светлые радужки стремительно поглотила чернота разрастающихся зрачков. Отчего-то на ум пришло сравнение со своим прошлым питомцем – прежде чем кот бросался на игрушечную мышь, он смотрел на нее таким же убийственно-алчным взглядом.

— Почему я должна быть рассержена? – Вопрос прозвучал хрипло и глухо, Тсера неловко прочистила горло.

Мужчина по-птичьи склонил голову набок, широкая улыбка двумя ямочками разрезала впалые, болезненно худые щеки.