Книга Проклятие рода Прутяну, страница 21 – Лизавета Мягчило

Шаг. Еще один. Весь мир был как в тумане, сердце пульсировало на кончике языка. Тсера так плотно сжимала зубы, что чувствовала соленый привкус крови.

Шаг, шаг. Она уже не дышала, весь воздух перегорел, осталось кровавое крошево – втяни ноздрями, разрезало бы легкие, оставило располосованной у изножья странного гроба.

И чем ближе она подходила, тем больше ее тянуло вперед. Она видела.

Иссохшее тело, прижимающее к впалым ребрам огромный крест. Тяжелая Библия в изголовье, море монет, заливающих серебряный гроб почти доверху. Это не могло быть настоящим телом – искусно сделанная бутафория. Наверняка в подобном замке праздновать Хэллоуин было проще простого. Было достаточно вытянуть тело из жестяного гроба и уложить поперек дверей – родители отправили бы детишек по психиатрам.

Ее род не мог быть безумным, состоявшим из фанатиков, прячущих трупы в погребах. Это все было глупой шуткой, наверняка Дечебал унаследовал свой идиотский юмор от какого-то прапрапрадедушки…

Вытерев влажные от напряжения ладони о джинсы на бедрах, Тсера аккуратно наклонилась над гробом, трусливо заправила в воротник свитера волосы, скользнувшие с плеча на кажущиеся иссохшими веки муляжа.

Муляж. Это непременно должен быть муляж… С замиранием сердца Копош протянула к нему дрожащие от волнения пальцы.

Подушечки Тсеры скользнули по ледяному плечу, сердце бросилось в галоп, кровь зашумела в ушах. Кожа оказалась твердой. Твердой настолько, словно была высечена из мрамора… Тсера двинулась выше, вывела опасливую дорожку к шее с глубокими бороздами голубых слипшихся вен и артерий, склонилась, упираясь второй рукой в противоположную сторону гроба. Сделав глубокий вдох у застывшего лица, она шумно выдохнула через приоткрытый рот и с облегчением рассмеялась: ничем не пахло. Разве не должно настоящее иссохшее тело пахнуть хоть чем-нибудь?

Нависая над бутафорским покойником, она до рези в глазах вглядывалась в сеточки морщин у прикрытых тонкими веками глаз, в проступающие вены и, казалось, почти виднеющуюся легкую щетину на подбородке. Кто бы ни был мастером, вышло у него потрясающе. И ужасающе. Только что же за материал так точно копирует изъяны человеческого тела? Тонкие нити губ оказались такими же твердыми. Когда пальцы нашли почти у самого уголка странную выпуклость, Копош нахмурилась, наклонилась еще ниже, пытаясь рассмотреть. Собственная тень, брошенная на гроб, значительно усложняла дело. Когда удалось найти симметричную выпуклость у второго уголка, она вздрогнула, зрачки понимающе расширились.

Это не просто бутафорский труп – страшное непонятное тело, которым пугают детей. Должно быть, у ее родственников было слишком извращенное чувство юмора – в гробу лежал «вампир». Она убедилась в этом, когда подушечка указательного пальца скользнула в углубление между губ, нащупав острый клык. И в этот миг мир полыхнул алым, трусливо сжался, пуская перед глазами темную рябь. У самого уха раздался тихий шепот, приподнимающий волоски горячим дыханием:

— Ко-о-о-по-о-ш…

Палец, касающийся клыка, обожгло болью, Тсера громко взвизгнула, отдергивая руку и ударяя затылком наотмашь назад. Глухой стук сменился вполне знакомым громким оханьем и шлепком на пол. Настолько привычно, что она почти задохнулась от облегчения, когда оборачивалась: на полу сидел Дечебал. Мерзкое порождение самой преисподней, которое она уговаривала родителей вернуть обратно в роддом сразу после того, как он срыгнул на нее во время первого знакомства. Брат растирал переносицу и смаргивал подступающие слезы, глядя на свет пыльных ламп.