Книга Проклятие рода Прутяну, страница 17 – Лизавета Мягчило

Спину обдало холодом, пустило по венам ток. Выпутавшись из пледа, Тсера спустила ноги на пол и поднялась, делая пару шагов к дверям. Пальцы нервно пробежались по спутанным прядям, закинули копну волос на левое плечо.

— Дайчия Прутяну наложила на себя руки?

Озадаченный их незнанием, сантехник почесал затылок, его взгляд нервно забегал от брата к сестре.

— Ну так… В спальне ее нашли, она повесилась. Те же дети и приметили, что в одной из комнат денно и нощно свет горит, силуэт непонятный мелькает.

Дечебал нервно присвистнул, глядя на вытянувшееся лицо сестры, и приобнял мужчину за плечи, разворачивая к двери.

— Вот она, суровая жизнь. Ну, спасибо еще раз, было очень приятно познакомиться, может, встретимся когда-нибудь еще… – Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась, пустила эхо к сводам высоких потолков, Дечебал повернул торчащий в замочной скважине ключ.

— На этой неделе приедет служба по охране животных, в библиотеке тоже полно летучих мышей, они загадили все, это отвратительно.

Он не спешил поворачиваться к ней лицом. Делая вид, что увлечен созерцанием потолка, у сводов которого копошилось и сонно верещало пушистое братство, брат сцепил руки за спиной и медленно перекатился с пятки на носок.

«Трусишь, Деч? Ничего, я тоже».

— Как ты думаешь, почему она поступила так? Она ведь знала о нас, почему ни разу не позвонила и закончила… вот так?.. – Осторожно огибая грязные лужицы от чужих сапог, Тсера дошла до брата, нерешительно коснулась локтя.

Было очень поспешно и глупо сдавать собственный дом. Кто бы мог подумать, что ей настолько здесь не понравится.

Дечебал едва слышно выдохнул, по привычке нервно пробежался языком по нижней губе и повернул к ней голову.

— Возможно, она была глубоко несчастна здесь? Не знаю, Тсера, не понимаю, как добровольно можно проститься с жизнью. Это сумасшествие, но знаешь, я не удивлен. Мама никогда не говорила о своей семье, и я могу ее понять. Пошли, я кое-что покажу.

Повернувшись к ней спиной, Дечебал похлопал себя по пояснице и наклонился, шутливо глянув на нее из-за собственного плеча.

— Мы уже взрослые, это несерьезно.

— Несерьезно ходить босиком по ледяному полу, а потом заливать соплями мои завтраки. Давай, прыгай, в тебе веса как в соседском шарпее.

Расхохотавшись, Тсера одним прыжком забралась к нему на загривок, Дечебал с готовностью подхватил ее под колени и с улюлюканьем понесся вверх по ступеням, заставляя девушку взвизгнуть, плотно зажмуриваясь.

Как и в детстве, восторг перемешался со страхом. Быстро. Дечебал всегда был быстрым и огромным. Он перепрыгивал через несколько ступеней сразу. Даже с закрытыми глазами Тсера была в этом уверена, пока сердце неслось вскачь, пуская по венам жар. Желудок сделал трусливый кульбит, когда Дечебал споткнулся и с громким смешком в последний момент выровнялся, едва не чиркнув лбом по пыльной ковровой дорожке второго этажа. Тсера распахнула глаза, взмахивая растопыренными пальцами у самого пола. Почти всегда их детские забавы заканчивались чьими-то слезами. Чаще Тсеры – младший Копош не плакал даже тогда, когда ему накладывали швы на распоротую о кованые витки забора щеку. Тогда отец нанял рабочих, и им поставили простой бордовый забор из литых цельных листов. Не изысканно, но куда безопаснее. И не видно, как соседский шарпей поливает мамины цветы у калитки ядовито-оранжевой струей.