Книга Проклятие рода Прутяну, страница 14 – Лизавета Мягчило

Подростки бывают жестокими, ее школьное окружение не было исключением. Год за годом они вытравливали из нее любовь к собственному цвету глаз, гардероб Тсеры быстро скуднел, голубые наряды сменялись на более «привычные» для рыжих – зеленые.

«Прости за бестактный вопрос, но ты хорошо видишь? Выглядит как… Ну, знаешь, жуткий взгляд, продирающий».

«Ой, мама недавно подарила мне аквариум, псевдомугилы рыбки невзрачные, но глаза просто как твои, один в один. Кажется, в темноте засветятся. Только за них зацепиться и можно, такая жуть…»

«Тсера, хэй, Тсера, ты слышала сказку о свадьбах влюбленных стригоек? Они тоже голубоглазые и рыжеволосые. Уверен, во время прогулки с тобой должен пойти град. Не хочешь сходить на свидание? Проверим мою гипотезу».

Ее глаза сравнивали с рыбьими, сравнивали с выцветшим постельным бельем и сомневались в качестве ее зрения. Каждый раз, когда собеседник замолкал, невольно наклоняясь к ней, Тсера упрямо опускала взгляд в пол. Менялись только люди, интерес всегда был одинаковым.

И она возненавидела голубой цвет. Начала ненавидеть его блеклость, прозрачность и холод. Тсера пробовала носить линзы прекрасного тепло-шоколадного оттенка, но роговица воспалялась, ее глаза отторгали инородное.

И сейчас, стягивая с себя влажную, пропитанную потом одежду, кутаясь в широкий свитер брата и перевязывая на тощих ребрах его тренировочные штаны, она мысленно кляла себя за слабохарактерность – сделать пару шагов оказалось непосильным. Закутавшись в одеяло, словно в кокон, Тсера улеглась поперек кровати и позволила сну унести себя прочь.

И привычную темноту под веками разодрали образы.

Девочка-подросток с подведенными темно-красным губами склоняется над ней, держа в дрожащей руке шприц. Все вокруг пылает алым, огонь бежит по иссохшим венам, он врезается в глаза, разъедает рот, натягивает жилы.

Голод. Голод. Голод. Голод.

Она чувствует солоноватый запах пирога Добруджа. Девчонка плачет, просит Господа простить ее и, замахнувшись, вонзает иглу прямо ей в грудь. Предвкушение сладкой истомой разливается по телу. Она обязательно дождется.

Моя Тсера…

Перевернувшись на другой бок, Копош открыла глаза. Сумерки уже опустились на землю, рядом, закинув на нее руку, лежал Дечебальд. Немигающий внимательный взгляд вцепился в ее глаза, брат улыбнулся.

— Хэй.

— Хэй… – Тяжело вздохнув, Тсера потерла воспаленные от недосыпа веки, широко зевнула. – Как ты зашел в дом? Давно приехал?

— Наша тетка была жутко банальной, ключ оказался в подвешенном на пороге кашпо – чахлый трупик растения не скрыл его. Приехал через пятнадцать минут после твоего звонка, но потом отлучался. Следовало купить продуктов, раз ты не озаботилась состоянием своего несчастного младшего брата. – Убрав с сестры руку, Дечебальд завел ее за спину, нашарил на тумбочке коробку с половинкой торта. Торжественно вложив ей в пальцы вилку, он устроил под собственной поясницей подушку и сел. – С томатным жмыхом, твой любимый. Пока жуешь, поделись, пожалуйста, ради чего я несся сюда сломя голову и поцарапал бампер нашей машины?

— Ты поцарапал машину? – Брови неумолимо поползли к переносице. Видит бог, если Дечебал будет неосторожно водить и рисковать собой, Тсера лучше проглотит и переварит ключ, чем позволит ему вновь сесть за руль.