Книга Развода не будет! Мандаринка для генерала, страница 46 – Злата Загорская

Адриан встал, обошел стол и подошел ко мне.

— Всё, — мягко, но безапелляционно сказал он. — Глаза закрываются. Марш в постель. Разговор окончен.

— Но я... — я попыталась возразить, но язык заплетался.

— Никаких но. Я не хочу, чтобы моя жена упала в обморок прямо в кабинете. Завтра поговорим. Я останусь с тобой на пару дней.

Он проводил меня до двери спальни. На пороге задержался, словно хотел что-то сказать или сделать, но только коротко кивнул и ушел.

Дверь закрылась. Я осталась одна в темноте. Сон накатывал тяжелыми волнами, утягивая на дно. Хотелось рухнуть в подушки и забыть обо всем. "Не спать, — приказала я себе, щипая руку. — Не спать, Марина. Анисья может вернуться. Ты не имеешь права спать".

Я села на край кровати, вслушиваясь в звуки дома. Час прошел. Может, полтора. Шаги генерала в коридоре стихли давно. Скрипнула дверь его комнаты. Потом всё затихло. Дом уснул.

Я встала. Сняла платье, которое шуршало, и натянула штаны Бертса (они стали моей второй кожей), теплый свитер и мягкие валенки. Двигаясь бесшумно, как тень, я приоткрыла дверь. Темнота и тишина. Я на цыпочках прокралась к лестнице. Каждая половица казалась предателем, готовым взвыть под ногой.

В кухню я зашла так же осторожно, боясь издать лишний звук. Там, за дверью в кладовую, стоял мой арсенал на эту ночь. Бертс, умница, оставил их там, где мы договаривались, пока я выпроваживала генерала. Вилы. Тяжелые, с тремя острыми, начищенными зубьями. Оружие разгневанных агрономов.

Я взяла их в руки. Древко уверенно легло в ладонь. Весомый аргумент в споре с любым вредителем, даже если это дочь старосты.

Оранжерея встретила меня прохладой и полумраком. Бертс постарался на славу: он убрал весь хаос, вытер лужи, спрятал бутылки. Даже запах спирта почти выветрился, остался только слабый аромат лаванды и сырой земли. Окна были плотно завешаны старыми коврами. Печь, которую мы принесли из комнаты конюха, гудела ровно и еще не погасла. Посреди зала возвышался мой забинтованный мандарин.

Я подошла к нему, проверила термометр. +16. Отлично. Жить будет. Я притащила табурет, поставила его в тень за кадкой - так, чтобы видеть и вход, и окна, но самой оставаться незаметной. Села, положив вилы на колени. "Ну давай, Анисья, — зло подумала я. — Попробуй приди. Я жду".

Тишина звенела в ушах. Я сидела, вглядываясь в темноту, готовая проткнуть любого, кто посмеет тронуть мое дерево. Время тянулось вязкой резиной.

И вдруг... За спиной из темноты раздался спокойный, чуть насмешливый голос, от которого у меня вилы чуть не выпали из рук:

— Как интересно.

Я подскочила на месте, резко разворачиваясь и выставляя вилы перед собой в боевую позицию. В проеме двери, прислонившись плечом к косяку, стоял Адриан. Он был в халате, накинутом поверх рубашки, руки скрещены на груди. Мужчина смотрел на меня - взлохмаченную, в мужских штанах и с вилами наперевес - с выражением абсолютного, непередаваемого восхищения пополам с шоком.

Его взгляд скользнул по острым зубьям вил, потом поднялся к моему лицу.

— Я знал, что ты женщина с характером, Элеонора. Но не думал, что ты спишь с сельскохозяйственным инвентарем. Это новая мода? Или ты собралась на охоту?

Это была последняя капля. Его ирония, тяжесть вил и этот бесконечный, липкий страх за дерево - всё смешалось в один ком, который застрял в горле. Я устала. Я смертельно устала играть роль беззаботной идиотки, пока мир вокруг рушится.