Книга Великосветское убийство, страница 106 – Елизавета Берестова

— И всё-таки его в Делящую небо послали не зря, — заметил он, прочтя довольно-таки сухой отчёт, — на получении взятки попался сотрудник мисси по фамилии Са́то. Взятка была изъята в пользу Кленовой короны, а сам виновник с позором отправлен домой.

— Хорошо, — усмехнулась Рика. — а то уж мне подумалось, что господин разведчик всю командировку предавался постельным утехам. Хоть какая-то польза королевству.

История с Сато взбудоражила наше маленькое сообщество, — писал убитый, — и привела, как это ни странно, к паре неожиданных для меня последствий, — на полях был лихо нарисована удивлённая рожица с вылетающими из головы вопросами, — часть сотрудников миссии принялась демонстративно сторониться меня, а двое из них — господа, удостоившиеся в моих глазах прозвания Карася и Сороки, вообще расхрабрились и дали мне понять, что расценивают разоблачение Сато, как своеобразное предательство древесно-рождённых, оказавшихся на чужбине. Я сначала хотел, не особо стесняясь в выражениях, послать их подальше, но потом не смог отказать себе в удовольствии и разъяснил (не без издевательств, естественно), свою позицию и позицию Артанского королевства относительно получения вознаграждений от заинтересованных лиц, являющихся иностранными гражданами. Другая же часть моих древесно-рождённых соотечественников на чужбине, напротив, не стеснялась изъявлять ко мне избыточное почтение, чем немало раздражали меня и породили подозрения, что у них рыльце тоже, что называется, в пушку. Надо будет повнимательнее приглядеть за ними.

Вечером заходил Харада. Мы выпили, он показался мне то ли встревоженным, то ли подавленным. Я, естественно, спросил его, в чём дело, постаравшись придать своей озабоченности шуточный характер. Барт отвечал, что его расстроила сама ситуация с Сато, которого он почитал человеком рассудительным и знающим профессионалом. Затем он перевёл разговор на барона Фаня и спросил моего мнения о нём, чем поставил в неловкое положение. Я поглядел ему в глаза, но взгляд Барта, совершенно открытый и бесхитростный, просто не позволял уличить его в подвохе. Поэтому я спокойно охарактеризовал супруга своей любовницы как интересного собеседника, но человека саркастичного и сохранившего полнейшую ясность ума в свои почтенные лета. Мой друг налил нам ещё по стаканчику, выпил, а потом, вроде бы в шутку, поинтересовался, не попадал ли барон в круг моих интересов. Барон Фань, ясное дело, в круг моих интересов попадал: сначала в качестве предполагаемого крупного инвестора проекта Хрустального моста, а затем как муж женщины, с которой я делю ложе. Второе Хараде знать было совершенно незачем, а по поводу первого я ответствовал, что репутация господина Фаня неплоха, и ничего особо скандального по его адресу мне с наскока накопать не получилось. Естественно, сие не исключает наличие неких неблаговидных поступков в прошлом, но в делийском обществе о нём отзываются с неизменным почтением и уважением. Мой ответ как будто успокоил Барта, и далее мы провели прекрасный вечер за дружеской беседой и светскими сплетнями, они так скрашивают жизнь на чужбине.

Где-то в половине двенадцатого я мягко, но решительно, выставил своего хмельного товарища вон. Он шуточно упирался, заявляя, что догадывается, почему я стал чаще поглядывать на часы, и желает лицезреть счастливицу, удостоившуюся моего внимания. Мне пришлось приврать про одну известную проститутку, чьими услуги скрашиваются мои холостяцкие ночи в Саньдинге. Харада захохотал, потом скроил серьёзную мину, погрозил пальцем и посоветовал быть начеку, ибо всем известно мастерство жриц любви вызнавать чужие секреты. Уже в дверях он сделал неловкую попытку присоединиться к нашему веселью, но был решительно выдворен в коридор, а его смех продолжал слышаться до тех пор, пока за ним не затворилась дверь его номера.