Книга Тайна призрачного доспеха, страница 14 – Елизавета Берестова

Вил вздохнул. Ему постоянно доставалось от отца по самым разным поводам, которые, если их свести воедино, открыли бы горькую истину: четвёртый сын Дубового клана не оправдал ожиданий своего отца. «Возможно, — философски подумал коррехидор, — это — жестокая судьба всех без исключения сыновей».

Обед проходил своим чередом. Смен блюд было много, и все они оказались прекрасно приготовленными и разнообразными. Эма, когда услышала, что гостья — чародейка, демонстративно перебралась на другой стул, устроившись подле матери, а сам Хаято Донгури долго и пристально разглядывал Рику. Чёрное платье с оборкой по подолу, украшенное чёрным же кружевом и тугой шнуровкой, стягивающей осиную талию чародейки, хоть и было не особо новым, но выглядело стильно и вполне соответствовало представлению обывателя, как должна одеваться волшебница. Чёрные, гладкие с лиловым отливом волосы (Рика приложила немало трудов, чтобы избавиться от противных кудряшек) и соответствующий мрачный макияж довершили образ. Усатый глава семейства остался доволен. Он переключил своё внимание с односложно отвечавшего Вилохэда на Рику.

— Мне кажется, что в Дубовом клане все должны знать о тех чудесных событиях, что произошли недавно в нашем семействе, — проговорил он с таинственным видом.

— Надеюсь, речь идёт не о ненавистном для меня замужестве? — подняла прищуренные глаза дочь, — скажите мне, милорд, — она перевела взгляд на коррехидора, сидевшего с аристократически-скучающим видом, — в Дубовом клане есть традиция выдавать дочерей замуж против их воли?

Коррехидор слегка растерялся. Он полагал, что речь пойдёт о фамильном призраке Донгури, и не был готов к вопросу о свадьбах. Вил взял бокал вина, отпил пару глотков, дабы дать себе время на раздумье, потом произнёс:

— Не думаю, что в нашем клане существуют сколь-нибудь значимые отличия от матримониальных традиций других кланов, да и всей Артании в целом. Вопросы замужества и женитьбы находятся в ведении родителей молодых людей. Родителям лучше знать, какой супруг подойдёт их чаду, они любят своё дитя и желают ему только добра. Естественно, финансовые и иные вопросы также не остаются без внимания.

— Видимо ты, папочка, любишь меня недостаточно, если желаешь мне добра в лице прыщеватого, тощего сосунка с вечно сальными волосами, — Эма положила вилку, которой без особого прока ковырялась в куске говяжьей отбивной, — да ещё который ниже меня ростом.

— Эдуа́р Акома́цу — второй сын графа Акомацу из Соснового клана! — со значением воскликнул отец, — он ещё молод, женится, поднаберёт и весу, и росту. Прыщи, кстати, у него тоже пройдут.

— Он — примитивный и грызёт ногти! Я не желаю выходить за него, окажись он даже принцем крови. Эдуар мне совершенно не по нраву.

— Видали? — обернулся к Вилу господин Донгури, — в моё время девица не могла и голову поднять супротив своего родителя. А теперь что? Жених ей, видите ли, не по нраву. Знаю я, КТО тебе по нраву. Только вот ты ему совершенно не нужна.

— Разводы в Артании никто не отменял, — пробурчала девица.

Она явно привыкла оставлять за собой последнее слово.

— Да даруют мне бессмертные боги терпение, — Донгури возвёл страдальческий взор к потолочным балкам, — чем я так прогневил предков, что мне выпало подобное испытание. А я ведь всегда считал, что место женщины в супружеской спальне и гостиной. Это всё ты, Амита! Ты пошла на поводу у дочери и отправила её в Кленовый институт, а потом и на женские курсы. И вот вам результат! Да ещё эта идиотская идея ваять!