Книга Тайна призрачного доспеха, страница 11 – Елизавета Берестова

— Призрак доставляет вам неудобства? — поинтересовался Вилохэд.

— Не особо. Если не считать испуганных воплей моей драгоценной доченьки и бесконечных разговоров супруга о собственной избранности, призрак предка лично мне никаких неудобств не доставляет. Даже напротив, он отвлёк Хаято от скандала, который разразился у нас в прошлом месяце. По крайней мере, теперь супруг за столом разглагольствует о Масе, а не о безнравственном поведении Эмы.

— Скандал? — переспросил коррехидор.

— Всё равно Дубовый клан и ваш батюшка в курсе дела, — махнула рукой женщина, — не вижу смысла утаивать от вас, граф, подробности. Эма — вполне себе современная девица. В прошлом году окончила Королевские Кленовые курсы, а перед этим отучилась в институте благородных девиц. Весной она побывала с отцом на художественном вернисаже и почему-то уверилась, что в ней таится талант великого скульптора. Наша дочь решила ваять. Я была категорически против, мне в замке для полного счастья не хватало лишь тех убогих уродливых творений, которые вы могли видеть в холле и в нише на лестнице. Замечу, Хаято специально велел переделать лестницу, чтобы поместить дочернин «шедевр» на видное место. Но я возвращаюсь к событиям марта. Именно тогда в нашем доме появился молодой человек, которого мой супруг нанял, дабы тот обучил Эму «высокому искусству ваяния». Хвала богам, до настоящего ваяния дело так и не дошло, оказалось, что ручки древесно-рождённой леди категорически не приспособлены для того, чтобы творить из камня при помощи молотка и зубила. Увы. Мне было прекрасно известно её упрямство, и я понимала, что дочь станет искать иные пути самореализации в творчестве. Я было предложила ей перейти на краски и холсты, но Эма отказалась, и отказ этот прозвучал в резкой, категоричной форме. Не стану утомлять вас несущественными подробностями, упомяну лишь о попытке резьбы по дереву (она так же потерпела фиаско после глубокого пореза на пальце), посему было решено лепить. Супруг был в восторге. Эма — с самого своего рождения безраздельно царила в отцовском сердце, он её боготворит, в буквальном смысле этого слова. Для работы организовали и оборудовали мастерскую, Хаято заказал самую лучшую глину, а результат вы видели, — госпожа Донгури вздохнула и перевела дух. Но бездарные, отвратительные поделки, которые мой муж установил на самых видных местах, это ничто, в сравнении с Са́йлом Игу́ти.

— Моя мать не упоминала фамилии Игути, — чуть сдвинул свои прямые брови Вил, — поясните, о ком идёт речь?

Коррехидору подумалось, не мог ли этот человек стать вольной или невольной причиной появления привидения.

— Сайл Игути — учитель ваяния, которого Хаято нанял для дочери. Он — вполне приятный молодой мужчина с прекрасным образованием и рекомендациями от Королевского музея изящных искусств. Его туда приглашали в качестве реставратора. И всё бы ничего, если б Сайл ограничился лепкой и уроками рисования, но случилось то, что случилось, — леди Амита скроила гримаску сожаления, — случилась любовь! И дело у парочки дошло до самых серьёзных степеней. Муж застал их… — она смолкла, подбирая подходящее выражение, — в положении, которое очень трудно объяснить обычными отношениями между учителем и ученицей. Сайл Игути был немедленно изгнан, а для Эмы («бедной, обманутой и соблазнённой циничным мерзавцем девочки») муж быстренько отыскал достойного жениха из Соснового клана и устроил сговор. Но наречённая невеста категорически отказалась, заявив, что Сайл — любовь всей её жизни, истинные самоубийцы не кричат о своем намерении на всю округу, утопится, зарежется, словом, несла всю ту чушь, на какую горазды избалованные девицы в приступе любовной лихорадки.