Книга Тайна призрачного доспеха, страница 108 – Елизавета Берестова

Вилохэд про себя усмехнулся, ну, конечно, типичная ситуация: увидел возможность и рискнул высказать наболевшую правду о молодом хозяине. В тот момент Сато ещё ощущал себя доверенным человеком убиенного барона. Теперь же он вдруг осознал, что его недруг, в адрес которого он метал громы и молнии, обвиняя и в домогательствах (что, впрочем, далеко не редкость), и даже в кражах, занял место его господина. Судьба старшего камердинера в руках Дарко Донгури, он может его оставить, но может и выгнать за порог, написав по примеру горячо любимой матушки такие рекомендации, с которыми Сато даже не взяли бы убирать снег на Северном архипелаге. Так что разговорить его снова — что называется, задачка со звёздочкой.

— Вы как-то слишком уж радикально сменили точку зрения, а это дурно пахнет! — буквально взвилась чародейка, осознав, что свидетель готов перечеркнуть всё, сказанное им ранее, — порядочные люди так не поступают, тем более, подобное просто недопустимо, когда имеешь дело с Королевской службой дневной безопасности и ночного покоя. Не забывайтесь, Сато, вы даёте показания коррехидору, древесно-рождённому лорду, которого его величество Элиас уполномочил беречь этот самый покой и безопасность. А это значит, что, когда вы лжёте сэру Вилохэду, вы опосредовано обманываете самого короля!

— Боги, мои боги, — картинно схватился за сердце камердинер, — не пугайте так, я ведь — уже давно не мальчик, и сердце время от времени напоминает мне об этом грустном факте. Я не думал вводить в заблуждение уважаемых господ офицеров, просто объяснял, почему в нашу предыдущую встречу сорвался и под напором эмоций наговорил его сиятельству то, что, по-хорошему, говорить-то и не следовало.

Вил подумал, что камердинер выбрал для себя максимально безопасную и максимально для них неудобную линию поведения, перечеркнув напрочь все надежды на доверительный разговор, из которого коррехидор надеялся узнать много полезного. Он помолчал пару мгновений, а потом сказал:

— Сато, вы только что охарактеризовали себя, как человека зрелого, уже не подверженного всплескам эмоций юности, — бывший камердинер солидно кивнул.

Ему откровенно льстила характеристика, данная четвёртым сыном Дубового клана.

— Тогда вы просто не можете не понимать, насколько глупо юлить и пытаться запутать Королевский сыск в ситуации, когда расследуется убийство, — продолжал коррехидор совершенно спокойным голосом, — особенно глупыми кажутся в сложившейся ситуации ваши неловкие попытки выгородить убийцу. Тогда как каждый верноподданный Кленовой короны обязан делать обратное: сотрудничать со следствием, давать как можно более полные и подробные показания, не делая скидок на знатность и положение подозреваемых, и быть не менее искренним, чем при разговоре со священником в храме.

— Убийца — молодой барон? — картинно удивился бывший камердинер, — быть того не может!

— Да⁈ — Вилохэд вскинул брови, — тогда кто убил господина Хаято Донгури? Может быть вы? Вы крали деньги, что плохо лежат, продали подпольному коллекционеру бесценную фарфоровую кицунэ, стащили фамильные часы Дубового клана и ещё творили в замке иные премногие «шалости». Например, столкнули с лесов рабочего, пренебрегающего страховкой. Что ж, — Вил вытащил из кармана блокнот в кожаном переплёте, — так и запишем. Лично меня, а уж тем более, Совет кланов подобный расклад удовлетворяет полностью. Вы ведь — человек незнатный? — полувопросом-полуутверждением заметил он, — защищать вас никто не станет. Никому на этом свете вы, господин старший лакей (название новой должности Сато Вил назвал с откровенной издёвкой), не нужны. Будет суд с королевским защитником.