Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 72 – Юлий Люцифер

Когда он снова посмотрел на меня, в его лице не осталось привычной холодной маски. Только жесткий контроль, под которым слишком многое уже дышало слишком близко к поверхности.

— Отойди, — сказал он хрипловато.

Я замерла.

— Что?

— Сейчас. Отойди от меня.

Слова должны были обидеть.

Должны были разозлить.

Но не сработали так просто, потому что я услышала не отвержение.

Предупреждение.

Для меня?

Для него?

Для нас обоих?

— Почему? — спросила шепотом.

Он скользнул взглядом по моему лицу, потом ниже — к губам, к горлу, к руке, сжатой у бедра.

И произнес так тихо, что у меня по спине побежали мурашки:

— Потому что я уже не уверен, что сейчас остановлюсь вовремя.

Воздух исчез.

Просто исчез.

Я перестала слышать дом. Ветер за окном. Шаги в коридоре. Даже собственное дыхание.

Остались только мы.

Только эта страшная, резкая честность.

Только его голос.

И то, как мое тело отреагировало на эти слова — слишком мгновенно, слишком предательски.

Я все-таки отступила.

Один шаг.

Потом еще.

Не потому, что боялась его.

Потому что боялась себя рядом с ним.

Он отвернулся первым. Провел рукой по затылку. Выдохнул так, будто только что выдержал бой куда тяжелее ножа под ребрами.

— Внутреннюю дверь запри, — сказал уже обычнее. Почти. — И никому не открывай ночью, кроме меня или Рейнара.

Я стояла неподвижно.

Он подошел к своей двери. Уже у порога обернулся.

В глазах снова появился контроль.

Но теперь я уже знала цену этого контроля.

И от этого все стало только опаснее.

— Это и есть та близость, о которой я говорил, — произнес он. — Метка усиливает то, что и без нее было бы проблемой.

— Вы очень красиво называете катастрофу проблемой, — отозвалась я наконец.

Уголок его рта дрогнул.

— А ты — все еще споришь в момент, когда нам обоим лучше молчать.

— Потому что если замолчу, начну думать.

— А если начнешь думать?

— Станет хуже.

Он кивнул.

Как человек, который понимает это слишком хорошо.

— Тогда не думай, — сказал он.

И ушел в свои покои, тихо закрыв за собой дверь.

Я осталась одна в комнате, где воздух все еще хранил его присутствие.

Опасная близость.

Да.

Теперь у этого было имя.

И именно имя делало все реальнее.

Я подошла к внутренней двери и долго смотрела на ключ в замке.

Потом медленно повернула его.

Щелчок прозвучал неожиданно громко.

Защита.

Граница.

Правильное решение.

Я прислонилась лбом к дереву и закрыла глаза.

— Какая же это дрянь, — прошептала в пустоту.

Запертая дверь не делала легче.

Потому что дело давно было не в дверях.

Утро после этой ночи было хуже любой бессонницы.

Я почти не спала. Если и проваливалась в сон, то ненадолго, рвано, будто кто-то все время тянул меня обратно на поверхность. Я просыпалась от каждого шороха, от треска в камине, от ветра за окном и — хуже всего — от собственного тела, которое помнило слишком много.

Его голос.

Его взгляд.

Я уже не уверен, что сейчас остановлюсь вовремя.

Проклятье.

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок.

Внутренняя дверь была заперта.

Я сама повернула ключ.

Правильно.

Нужно.

Необходимо.

И все же где-то под раздражением жило слишком неприятное знание: больше всего меня мучило не то, что он мог войти.

А то, что он не вошел.

Я резко села в кровати.

— Просто великолепно, — прошептала я самой себе. — Добро пожаловать в новую степень идиотизма.