Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 69 – Юлий Люцифер

— Вы повторяете это уже второй раз.

— Чтобы вы точно услышали.

Я перевела взгляд на него.

— Вы так тонко намекаете, что мне стоит сделать именно это?

Он выдержал паузу.

— Я намекаю, что выбор должен быть вашим, леди.

После чего поклонился и вышел.

Вот и все.

Оставил меня одну в комнате, где одна дверь вела к безопасности, а другая — к опасной близости, которую я не умела ни назвать, ни игнорировать.

Я медленно подошла к внутренней двери.

Коснулась ручки.

Холодная.

Заперта? Нет. Просто закрыта.

С той стороны не доносилось ни звука.

Конечно. Было бы слишком просто, если бы он сейчас стоял там, по ту сторону, и тоже смотрел бы на эту дверь.

Я почти разозлилась на себя за эту мысль.

Почти.

Вместо этого отступила, поставила сумку на стол, выложила письма и шкатулку в ящик секретера, потом долго перекладывала их с места на место без всякой пользы.

Руки делали что-то привычное.

Голова — совсем другое.

Она снова и снова возвращалась к вечеру.

К взглядам Селены.

К словам Кайдена.

К тому, как он стоял слишком близко и как легко понимал вещи, которые я сама не хотела формулировать.

Не только опасность.

Проклятье.

Я резко открыла ящик, достала письмо Эвелины и перечитала строчки про то, что она уже не уверена, боится ли именно его.

Потом медленно села в кресло.

— Значит, и ты это почувствовала, — прошептала я.

Не доверие.

Не любовь.

Нет.

Куда сложнее.

Понимание, что мужчина, которого легче всего сделать главным чудовищем истории, может оказаться не самым страшным злом в ней.

А рядом с таким человеком опасно не только жить.

Опасно начинать чувствовать себя чуть спокойнее.

Стук в наружную дверь заставил меня вздрогнуть.

— Войдите.

Вошла не Лисса.

Селена.

Одна.

Без стука сердца у меня не получилось бы услышать собственное дыхание.

Она была все в том же бордовом, только волосы теперь чуть свободнее лежали по плечам. В мягком свете комнаты выглядела еще красивее. И еще опаснее.

— Вы удивлены, — заметила она, плавно закрывая за собой дверь.

— Я просто размышляю, насколько наглым человеком нужно быть, чтобы врываться в покои хозяйки дома без приглашения.

— Я постучала.

— Это была формальность.

Она улыбнулась.

— В нашем мире многие формальности важнее искренности.

— С этим я уже ознакомилась.

Селена прошлась по комнате медленно, почти лениво. Ее взгляд скользнул по мебели, по камину, по внутренней двери — и на этом месте задержался чуть дольше.

Разумеется.

— Значит, вас поселили рядом с ним, — произнесла она.

— Какая наблюдательность.

— Какая спешка.

Я поднялась с кресла.

— Вы пришли поговорить или просто понюхать воздух у двери его спальни?

В ее глазах что-то вспыхнуло.

Совсем на миг.

— О, значит, характер у вас действительно не слухи.

— А у вас — действительно вкус к чужому.

Она рассмеялась тихо.

Красиво.

И очень неприятно.

— Вы думаете, что все так примитивно?

— Я думаю, что женщина, которая шепчет чужой жене, что той стоит внимательнее выбирать защиту, не приходит с добрыми намерениями.

Селена остановилась.

Совсем рядом с камином. Бордовый шелк ловил отблески огня и делал ее почти частью этого дома — темной, дорогой, ядовитой.

— Хорошо, — сказала она вдруг без привычной светской мягкости. — Тогда без вежливости. Вас привели сюда не ради любви и не ради власти. Вас привели как ключ. И все, кто умеют думать, уже это поняли. Вопрос только в том, кто первым сумеет этим ключом воспользоваться.