Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 75 – Юлий Люцифер

Как признание.

Темное. Злое. Настоящее.

И от этого снова стало сложнее дышать.

— Хорошо, — сказала я тише. — Тогда скажите другое. Это можно хотя бы держать под контролем?

— Да.

— Как?

— Дистанция. Холодная голова. Отсутствие резких эмоциональных скачков.

Я уставилась на него.

— То есть вы предлагаете нам просто не чувствовать?

— Да.

— Гениально.

— Лучше, чем ничего.

— Для монастыря, может быть.

— Не начинай.

— А что? У вас прекрасно выходит изображать ледяную статую. Вам, наверное, легко.

На этот раз в его взгляде мелькнуло что-то такое, что я сразу поняла: зря.

Очень зря.

Он медленно подошел ближе.

Не быстро.

Но так, что каждый его шаг я почувствовала почти физически.

— Думаешь, легко? — спросил он негромко.

Я стояла на месте.

И это было ошибкой.

Большой.

Потому что, когда он остановился совсем рядом, воздух между нами уже не просто искрил — он будто сгорал.

Метка вспыхнула жаром.

Сразу.

Без предупреждения.

И вместе с жаром на меня обрушилось — его.

Не мысль.

Не образ.

Ощущение.

Тяжелое, сдержанное, почти жестокое желание притянуть меня ближе. Сорвать расстояние. Проверить, действительно ли я так же дрожу внутри, как делаю вид, будто злюсь. И рядом — ярость. На себя. На меня. На эту дверь. На метку. На мир, который вообще допустил такую связку.

Я ахнула и отшатнулась.

Он тоже резко замер.

Проклятье.

Мы оба это почувствовали.

Слишком ясно.

Слишком голо.

— Вот почему, — сказал он хрипло, — я и предлагаю дистанцию.

У меня горело лицо.

Горели уши.

Горело все.

— Да вы… — выдохнула я, не находя слов.

— Я — что?

— Невыносимый.

— Уже было.

— Хищник чертов.

На этот раз у него действительно дрогнули губы. Не в усмешке даже — в чем-то мрачнее, опаснее.

— И ты это тоже почувствовала.

Это не был вопрос.

Я схватила первую попавшуюся вещь со столика — кажется, книгу — и швырнула бы в него, если бы он не перехватил ее на лету.

— Не смейте так на меня смотреть.

— Как?

— Как будто вам это нравится!

— А тебе?

Тишина ударила сильнее крика.

Я ненавидела этот вопрос.

Ненавидела, что он вообще мог его задать.

Ненавидела, что не могу честно ответить “нет” так, чтобы самой себе поверить.

— Вы ранены, — сказала я сквозь зубы. — И, кажется, это ударило вам еще и в голову.

Он медленно положил книгу обратно.

— Хорошо. Будем считать так.

Бесит.

Просто чудовищно бесит эта его способность в нужный момент не спорить, а соглашаться так, что становится только хуже.

Я прошла мимо него к креслу и села, чтобы хоть как-то вернуть расстояние.

— Что еще скрывает метка? — спросила уже деловито. Почти. — Сны? Видения? Память?

Он остался стоять. Наверное, сидеть ране все-таки было хуже.

— Да. Возможны общие всплески. Особенно если рядом следы той, чья кровь изначально должна была стоять в союзе.

— Эвелины.

— Да.

— Значит, поэтому я вижу ее воспоминания?

— И не только ее. Иногда — то, что метка считает важными узлами всей цепи.

— Прекрасно. Значит, у меня в голове скоро будет хор мертвых невест.

— Не драматизируй.

— Я только начинаю!

Он вздохнул.

— Сегодня после полудня я покажу тебе кое-что.

Я замерла.

— Что?

— То, что касается метки.

— Где?

— Не в старом крыле. Пока нет.

— Уже лучше.

— Но только если ты перестанешь делать вид, что можешь вынести все одна.

Я подняла взгляд.

— А вы перестанете делать вид, что все обязаны выдерживать ваш тон?