Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 22 – Юлий Люцифер

— Не произносите это имя здесь ночью.

— Почему?

— Потому что дом помнит.

По спине пробежал холод.

— Что это значит?

— Это значит, что вам пора научиться молчать, если хотите прожить дольше нескольких дней.

Я уже открыла рот, но в этот момент раздался еще один звук.

Не стук.

Шаги.

Тяжелые. Спокойные. Знакомые.

У меня внутри все оборвалось.

Кайден.

Он появился из дальнего коридора почти бесшумно, и все же ощущение от его прихода было таким, будто в пространство вошла гроза. Черная рубашка без верхнего камзола, расстегнутый ворот, темные волосы чуть влажные, словно он только что смыл с себя остатки дня. И лицо — еще жестче обычного.

Его взгляд сразу нашел меня.

Босую. В сорочке. У двери северной галереи.

Тишина стала почти физической.

— Оставьте нас, леди Агнес, — сказал он.

Она склонила голову без единого слова и ушла так быстро, как будто не хотела оказаться между нами ни секундой дольше.

Я осталась одна под его взглядом.

Ненавижу. Просто ненавижу то, что рядом с ним мне хочется то дерзить, то отступить сразу на шаг.

— И часто вы подкрадываетесь к женщинам по ночам? — спросила я первой, потому что молчание было хуже.

— Только к тем, кто игнорирует прямые приказы в первый же день брака.

— Это была не команда. Это было подозрительное предупреждение без объяснений.

— Этого должно было хватить.

— Не хватило.

Он подошел ближе и остановился в паре шагов от меня. Слишком близко для пустого коридора. Слишком близко для человека, которого я должна была бояться.

И которого, честно говоря, уже боялась.

— Ты всегда делаешь именно то, что тебе запрещают? — спросил он.

— Только если меня считают недостаточно умной для объяснений.

— А ты достаточно умна, чтобы понять слово “не надо”.

— Тогда почему не сказали нормально, что за дверью?

— Потому что это не твое дело.

— Я теперь живу в этом доме. Значит, мое.

Его глаза стали темнее.

— Ошибаешься.

Меня захлестнула злость.

— Да? А что тут вообще мое? Имя — не мое. Тело — не мое. Жизнь — не моя. Может, хотя бы страхи в этом доме мне положены по праву?

На миг его лицо изменилось.

Не сильно. Но достаточно, чтобы я поняла: мои слова попали куда-то глубже, чем должны были.

Или он просто снова отметил, что я не та Эвелина, которую привели к алтарю.

— В комнату, — произнес он.

— Нет, пока вы не объясните…

— В комнату.

Сила в его голосе ударила по воздуху.

Не так, как в карете. Мягче. Но я все равно почувствовала, как по коже прошла тяжелая волна. Магия. Власть. Привычка, которую он даже не считал нужным скрывать.

Я ненавидела это.

И все же не двинулась.

— Не заставляйте меня, — сказала я сквозь зубы.

Он замер.

Потом вдруг сделал еще шаг.

Теперь между нами почти не осталось расстояния. Я почувствовала запах дыма, холода и чего-то горького, мужского. Подняла голову. Ошибка. Потому что его глаза вблизи были еще опаснее. Слишком темные. Слишком спокойные.

— Не заставлять? — повторил он очень тихо. — Ты стоишь ночью у двери, за которую тебя велели не ходить. Босиком. В моем доме. В мою первую ночь после свадьбы. И все еще проверяешь, где кончается мое терпение.

— А оно у вас вообще есть?

— Уже меньше, чем минуту назад.

Сердце бешено стукнуло.

Я хотела отступить, правда хотела.

Но вместо этого вскинула подбородок.

— Может, тогда перестанете разговаривать со мной как с подчиненной.