Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 141 – Юлий Люцифер

— “Они” — это кто? — спросил Кайден.

— Совет при короне. Несколько старых домов. Люди, которые не сидят за одним столом официально, но думают одинаково.

— Ардены?

Агнес чуть скривилась.

— Да. Но не только. Ардены всегда хотели больше влияния на схему, чем им позволяли. Потому и вцепились в Селену как в будущую связующую фигуру.

— А Селена знала? — спросила я.

— Частично. Ей давали фрагменты правды ровно настолько, чтобы она считала, будто играет главную роль. Умная девочка, но слишком гордая, чтобы заметить, как сама стала инструментом.

Я невольно вспомнила ее лицо после смерти Илии.

Не торжество.

Злость.

Да. Похоже на правду.

— А что насчет вашей роли? — спросила я. — Вы были внутри сопротивления. Хорошо. Но почему тогда позволили мне дойти до алтаря?

Агнес посмотрела на меня очень внимательно.

— Потому что к алтарю шли уже не вы, — сказала она.

У меня внутри все замерло.

— Что?

— Я не сразу поняла, — продолжила она. — Но в храме это стало ясно. Ваша осанка. Взгляд. Голос. То, как вы смотрели на него. Не как жертва, которую ведут, а как человек, который уже ищет выход. И я решила не вмешиваться.

Я не знала, что сказать.

Кайден тоже молчал.

Потому что, кажется, для него это тоже было новым.

— Вы решили рискнуть мной? — спросила я наконец.

Агнес покачала головой.

— Нет. Я решила рискнуть схемой.

Проклятье.

Вот это был ответ.

Жестокий. Честный. Почти восхитительно страшный в своей прямоте.

Я смотрела на нее и понимала, почему этот дом выжил так долго не только за счет мужчин, которые держали власть, но и за счет таких женщин, как она.

Холодных.

Точных.

Готовых идти на страшные ставки, если другого хода нет.

— И теперь? — тихо спросил Кайден. — Что вы хотите делать теперь?

Агнес перевела взгляд на него.

И в этот момент я впервые увидела в ее лице не просто холод, а что-то похожее на усталую, очень сдержанную нежность. Не женскую. Не мягкую. Так смотрят на человека, которого слишком давно знают сломанным, чтобы надеяться быстро исправить.

— Теперь, — сказала она, — вы оба перестаете делать одно и то же.

Мы с ним одновременно посмотрели на нее.

— Что именно? — спросила я.

— Он перестает думать, что может удержать все сам. А вы — что можете выжить, только если спорите с ним в каждом втором вдохе.

Я уставилась.

— Простите?

Уголок ее губ дрогнул.

— Не делайте вид, будто не понимаете.

— Я как раз очень даже понимаю, — сухо сказал Кайден.

— Тогда это редкий прогресс.

Я едва не фыркнула.

Даже Агнес туда же.

Прекрасно.

Дом окончательно решил разобрать нас по костям.

— Вы не сказали самого важного, — произнес Кайден уже жестче. — Мать умерла из-за разрыва Эдриана?

Тишина.

Очень долгая.

И по тому, как Агнес опустила взгляд на секунду, я уже знала: ответ будет хуже, чем он думает.

— Нет, — сказала она.

Кайден не шелохнулся.

Вообще.

Только метка обожгла меня его реакцией так резко, что мне самой стало трудно вдохнуть.

— Что?

Одно слово.

И от него в комнате стало по-настоящему холодно.

Агнес подняла глаза.

— Не из-за самого разрыва. Ее убили позже.

У меня по спине прошел лед.

— Кто? — выдохнула я.

Ответ пришел тихо.

Но ударил сильнее крика.

— Ваш отец приказал это сделать.

Мир остановился.

Просто остановился.

Кайден не двигался.

Не говорил.

Не моргал.

И только через метку меня накрыло его состоянием так, что я сама едва удержалась на ногах.