Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 140 – Юлий Люцифер

Агнес почти усмехнулась. Почти.

— Не вас лично. Ту, кто все-таки не даст ему снова пойти туда одному.

Слова ударили неожиданно глубоко.

Потому что да.

Это было правдой.

И оттого становилось только больнее.

Кайден стоял неподвижно.

Но метка все равно передала мне то, как внутри у него дернулось что-то старое. Не злость. Воспоминание. И, кажется, неприятное.

— Вы знали про мать, — сказал он.

Теперь в голосе у него появилась сталь.

Не громкая.

Та, от которой в комнате будто сразу становится холоднее.

Агнес не отвернулась.

— Да.

— Вы знали, что она поняла про наследника крови.

— Да.

— И не сказали ни мне, ни Эдриану.

Вот тут на ее лице впервые что-то изменилось по-настоящему.

Трещина.

Маленькая.

Но я увидела.

— Потому что она сама просила молчать, — произнесла Агнес. — До тех пор, пока не станет ясно, кто из вас доживет до настоящего выбора.

У меня по коже прошел холод.

— Это что вообще значит? — спросила я.

Агнес наконец подошла ближе. Медленно. Не как хищник. Как человек, который слишком долго несет одно и то же знание и уже устал выбирать, кому больнее его отдать.

— Ваша мать, — сказала она, глядя на Кайдена, — не верила, что корона хочет удерживать проход. Она поняла это раньше, чем доказательства стали явными. Поняла и то, что ваши отец и совет никогда не позволят ей действовать открыто. Тогда она сделала единственное, что могла.

— Спрятала медальон? — спросила я.

— Не только. Она начала собирать нити. Передавать их дальше. Через женщин.

Я медленно выдохнула.

Конечно.

Вот почему все это и существовало.

Не случайные записки.

Не отдельные женские истерики, как, наверняка, называли бы это мужчины совета.

Сеть.

Женская сеть молчаливого сопротивления.

— Значит, первая жена, Эвелина, другие до нее… — начала я.

Агнес кивнула.

— Не все. Но некоторые. Те, кто понимали достаточно, чтобы захотеть не просто выжить, а испортить систему изнутри.

— И вы были одной из них, — сказал Кайден.

Не вопрос.

Факт.

Она посмотрела на него слишком спокойно.

— Да.

Вот и все.

Тишина в комнате стала другой.

Потому что это меняло Агнес сразу. Не просто холодная вдова дяди. Не просто хранительница приличий. Не просто женщина, которая умеет смотреть как ножом.

Она была внутри сопротивления.

Все эти годы.

— Тогда почему вы не сказали сразу? — спросила я. — Мне. Ему. Хоть кому-то.

Агнес перевела взгляд на меня.

— Потому что слишком много женщин уже умерли, решив, что говорить правду мужчинам рода Вальтер — то же самое, что передать ее в надежные руки.

Удар пришелся четко.

Даже я почувствовала, как в Кайдене это отозвалось.

Не вслух.

Через метку.

Жестко. Горько. И с той самой виной, которую он всегда носил как внутренний клинок.

— Но вы все же ждали, когда он найдет книгу, — сказал он.

— Нет. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Я ждала, когда он найдет ее не один.

И снова.

Опять эта правда.

Я чувствовала, как воздух становится все теснее от того, насколько точно женщины этого дома давно уже понимали то, до чего мужчины доходили только через боль и потерю.

— Вы знали, что Эвелину убьют? — спросила я тихо.

На этот раз Агнес ответила не сразу.

Очень не сразу.

И уже по этой паузе я поняла: да. Не все детали, но достаточно.

— Я знала, что ее ведут к смерти, — сказала она наконец. — Но не знала, когда именно они решат ускорить.