Книга Снегурка и контракт на чудо, страница 57 – Аурелия Шедоу

— Здесь, — буркнул он. — Старая трещина, залитая раствором, но связь кристаллов нарушена. Камень здесь… спит. Его легко разбудить.

Он не стал бить кувалдой. Он достал из сумки тонкое сверло с алмазным наконечником и маленький стеклянный сосуд с прозрачной жидкостью. Просверлил пять аккуратных отверстий по контуру, залил в них жидкость. Она не шипела, а просто впиталась в камень, который потемнел и стал казаться влажным.

— Отойди, — сказал Грум мне. Мы отступили. Он поднял руку и щёлкнул пальцами.

Раздался не грохот, а тихий, сухой хруст, как будто ломалась гигантская ветка сухаря. Круглый кусок стены диаметром с колесо телеги просто выпал внутрь, обнажив… другую стену. Металлическую, с аккуратными заклёпками и люком с маховиком. Технический тоннель.

— Служебный доступ к кристаллическим решёткам фундамента, — пробормотал Грум с одобрением. — По нему ходят раз в полгода. Повезло.

Лора первой проскользнула в люк. Через минуту раздалось два щелчка: путь свободен, и по графику здесь никого не должно быть. Согласно информации Элвина, в этом секторе как раз шло «плановое тестирование барьеров», что означало сниженную активность живых патрулей.

Мы оказались в узком, ярко освещённом металлическом коридоре. Воздух был прохладным и циркулировал с едва слышным свистом. Стены покрывали трубы и рунические надписи, гласившие о давлении, чистоте потока и номерах регламентов. Абсолютная стерильность.

Именно здесь нам пригодился «подарок» Лили. Используя «говорящие камни», Рогар вышел на связь с её кузеном, дежурившим в центральном холле. Через цепочку условных сигналов (три вспышки света в вентиляционной решётке) мы узнали, что «левая колонна» в зоне А-7 будет неохраняемой ровно пять минут, начиная с 14:17 — ровно после окончания его смены и до прихода коллеги, который всегда задерживался из-за любви к кофе из аппарата в соседнем крыле.

Нам нужно было пересечь этот холл. Открыто.

— Время работать, — сказал Вольф, и в его голосе прозвучала странная, почти весёлая нотка. Он посмотрел на Рогара и Лору. — Шумовая диверсия. Стандартный протокол «рассерженные подрядчики».

Рогар оскалился. Через две минуты из вентиляционной шахты в коридоре Б-12, далеко от нашего местоположения, раздался оглушительный грохот, словно сорвало и уронило массивную стальную панель. Послышались крики, завыли сирены локальной тревоги. Наши мониторы (украденные Элвином у кого-то из гильдейских техников и перепрограммированные) показали, как к месту «аварии» устремились три патруля.

— Пошли, — скомандовал Вольф.

Мы выскочили в центральный атриум Башни Единения.

Это было пространство, от которого захватывало дух и тут же хотелось его задержать. Высоченный зал из белого мрамора и синего стекла, пронизанный перекрещивающимися лучами холодного света. В воздухе висели голографические дисплеи с отчётами, графиками, KPI. По периметру, за столами из полированного чёрного дерева, работали эльфы, гномы и люди в безупречных униформах — мозг и нервная система магической империи Морозуса.

И левая колонна, огромная, от пола до прозрачного купола в тридцать этажей, была пуста. Как и обещал кузен Лили, пост около неё был не занят. Мы пронеслись вдоль неё, пятясь спинами к мрамору, стараясь слиться с тенью. Я чувствовала на себе сотни взглядов, но никто не смотрел вниз. Они были поглощены своими экранами, своими цифрами, своим безупречным, эффективным миром. Мы были для них невидимы — мы были сбоем, а сбои в этой системе ликвидировали роботы и низкоуровневые техники, не отвлекая важный персонал.