Книга Снегурка и контракт на чудо, страница 27 – Аурелия Шедоу

Дверь открылась без стука.

В проёме стоял мужчина в длинном, слегка помятом плаще цвета запёкшейся крови. У него была аккуратная бородка, глаза-буравчики, которые моментально всё сфотографировали, и блокнот в руках, над которым парило магическое перо, готовое к записи.

— Здравствуйте, — сказал он голосом, в котором звучала фальшивая, натянутая сердечность. — Вы — та самая адептка нетрадиционной терапии? Снежана?

Я насторожилась. Хома на полке замер.

— Я никого не адепт, — осторожно ответила я. — Я слушаю людей. А вы кто?

— О, простите за бестактность! Корнелиус Штрих, специальный корреспондент «Арканных ведомостей». Наше издание интересуется… жизнью районов. Новыми веяниями. — Его взгляд скользнул по каморке, по банке с увядшими цветами, по Хоме. Перо зависло в воздухе и начало быстро выводить строки. — Наши читатели в высших кругах Арканум-Града слышали тревожные слухи. О некой… конторе в Туманах. Где практикуют методы, не одобренные Гильдией Чудотворцев. Где платят… пирогами. Это правда?

Он улыбался, но в его улыбке не было тепла. Была алчность. Алчность к сенсации.

— Мы не практикуем методы, — сказала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Мы помогаем людям почувствовать себя лучше. Без лицензий. Это личное дело каждого.

— «Личное дело», — смакующе повторил Штрих, а его перо тут же зафиксировало фразу. — Интересно. А ваш… компаньон? Говорят, он обладает некими экстраординарными способностями. Можете продемонстрировать? Для прессы?

Хома мысленно прошипел мне прямо в мозг:Выгони его. Сейчас же. Он пахнет чернилами и чужими несчастьями. Он хочет сделать из нас уродцев для балагана.

— Нет, — твёрдо сказала я. — Способности не демонстрируются. Они… для тех, кому это действительно нужно. Наше общение окончено, господин Штрих.

Журналист не расстроился. Его улыбка стала ещё шире.

— О, я всё понимаю! Скромность! Тайна! Это только подогреет интерес! — Он сделал шаг назад, к двери, но его глаза продолжали сканировать комнату, выискивая детали. — Скажите, а часто к вам приходят представители… скажем так, уязвимых слоёв? Феи низкого полёта? Тролли с неустойчивой психикой? Не кажется ли вам, что вы можете нанести им вред своими… сеансами?

— Я никому не наношу вред, — сквозь зубы процедила я.

— Разумеется, разумеется! — он поднял руки в притворно-извиняющем жесте. — Просто обязанность прессы — задавать неудобные вопросы. Спасибо за беседу! Уверен, нашим читателям будет очень интересно узнать о вашей… уникальной практике.

И он исчез так же внезапно, как появился. Оставив после себя тяжёлый запах дешёвых духов и ощущение, что по телу проползла ядовитая гусеница.

— Это плохо? — спросила я Хому, когда сердце перестало колотиться.

— Хуже, чем плохо,—мысленно ответил он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала не усталость, а тревога.—Это — внимание. А внимание в этом мире бывает двух видов: то, что покупают за большие деньги, и то, что привлекают, как труп привлекает падальщиков. У нас нет больших денег, Снежана.

Мы ждали три дня. Три дня, в течение которых клиенты приходили, но в их глазах читался уже не только интерес или боль, но и намёк на что-то ещё. Кое-кто спрашивал: «А правда, что вы секта?» или «А вы гильдейским не платите?».

На четвёртый день Борк, наш тролль-архитектор, принёс не гайки, а смятый листок дешёвой газетной бумаги. Он молча протянул его мне, его каменное лицо было непроницаемо.