Книга 48 минут. Пепел, страница 58 – Виктория Побединская

Я не знаю, в какой момент образ невыносимого типа пошел трещинами, а в какой – раскололся окончательно, но вдруг понимаю, чего не хотела бы точно – так это возвращать Ника из дневника. Потому что мне нравится и этот.

Сегодняшнее утро снова началось с крика. В спальню ворвались звуки спора, а следом, как две черных всклоченных птицы, – их источники.

— Я принял решение и менять его не буду, – заявил Ник и, заметив меня, примостившуюся на подоконнике, понизил голос до шипения. – Не хочу провоцировать бойню. Мы улетаем через неделю.

— Коракс разрушил твою жизнь, убил…

— Хватит, – он вскинул руку, словно предупреждая. – Мне до тошноты надоело воевать.

— Вот только твои глаза говорят обратное.

Черты его лица заострились, как лезвие ножа.

— Все, чего я хочу, – так это убраться подальше, но с гарантиями, что больше никого не тронут. Этот компромат у меня есть. Джесс нашел человека, который сделает вам паспорта. Получишь документы, и наш уговор выполнен. Иди куда захочешь. Мне плевать.

Рейвен хмуро оглядела комнату, выискивая, чьей бы поддержкой заручиться, но, кроме меня, никого не обнаружила. Бесцеремонно сдвинув мои ноги в сторону, она уселась на противоположный край подоконника и уставилась на меня, как ястреб.

— Разве этот ублюдок не должен ответить за свои поступки? – сложив руки на груди, вопросила она. Судя по всему, под «этим ублюдком» подразумевался мой отец. Подлый ход. Но что поделать, люди используют чужую боль, когда все прочие попытки исчерпаны. – Ответь мне, о принцесса из заколдованного замка, ради которой полегло не одно поколение принцев!

Ник устало посмотрел на меня, словно извиняясь за бред, который несла Рейвен, но промолчал. И хотя меня обуревало чувство ужасной несправедливости, все, что я сделала, – опустила книгу и тихо ответила:

— Может, хватит устраивать представления, мы же не в театре.

— О нет, мы именно в нем! – возразила Рейвен и заявила – скорее как утверждение, чем как вопрос: – Тебя бесполезно спрашивать, да? – И промаршировала к выходу, так и не дождавшись ответа. Хотя, если честно, вряд ли я бы нашла, что ей сказать.

Следом за хозяйкой в дверном проеме исчез длинный хвост черной ткани.

* * *

— Первое, что стоит усвоить, когда рядом враг, – не показывай своего присутствия. Спрячь Эхо так глубоко, как будто его не существует вовсе, – говорит Рейвен, черной тенью прохаживаясь вдоль края сцены. Она где-то откопала кожаный плащ, и от каждого шага он развевается за спиной, как у героев старых американских комиксов. Судя по тому, как девушка обхватывает себя руками, эпатажа от него больше, чем тепла. – Точно так же, как ни звука не должно сорваться с губ, ни одна мысль не должна улизнуть из ваших дурных голов.

Я сосредотачиваю внимание на перекладине над сценой, чтобы очистить разум, хотя от этих тренировок хочется выть в голос. Пока Ник шел на поправку, мы занимались с Рейвен по несколько часов в день, раз за разом повторяя простейшие действия. Но только у меня одной ничего не получалось.

— Ты сдаешься? – каждый раз спрашивала она, подкрепляя свои слова парочкой упреков вроде «Папочка тобой будет недоволен, Виола».

К концу занятия казалось, что ни ее, ни моего терпения не хватит больше ни на минуту; я молилась, чтобы эта пытка окончилась, но пересидеть ее даже из принципа не вышло ни разу.