Книга 48 минут. Пепел, страница 48 – Виктория Побединская

— Ладно, – спокойнее, чем я ожидала, вдруг произносит Ник. – Раз все уже в курсе своего, – он демонстративно откашливается, – и моего прошлого, обсуждать будет проще. Я свой дневник тоже читал.

Он берет со стола стакан, делает глоток воды и смотрит на меня. Странным взглядом, ему совершенно не свойственным, – с небольшой долей неловкости, а может, даже смущения или стыда, который вряд ли стоило испытывать, учитывая обстоятельства. А потом говорит:

— Прости, Ви, не знаю, в курсе ли ты, но твой парень погиб. Зря мы искали его в Карлайле. Я сожалею.

Рей, глядя на меня, ошарашенно молчит. Шон молчит выразительно. «Что за чертовщина?» – спрашивают широко распахнутые глаза Арта. И мои поднятые плечи отвечают: «Кто бы мне объяснил».

Не находя, что ответить, я сдержанно киваю. Наверняка Ник читал тот дневник, что раздобыл ему Джесс, из Коракса. Поэтому он ничего обо мне в нем не писал. Всё, на чем строятся его предположения, – переписка с Тайлером и мои отчаянные попытки его найти, следуя за воспоминаниями. Я понимаю, что этот неудачный спектакль пора сворачивать, потому до того как Арт откроет рот, собираясь произнести что-то вроде: «О, брат, ты еще многого не знаешь…», я хватаю его за локоть и выволакиваю за собой из комнаты, сдержанно извинившись. Надеясь лишь на то, что мою реакцию Ник спишет на разбитые ожидания и печаль о кончине его лучшего друга, по совместительству моего парня, а остальные просто не заметят.

Рейвен кричит что-то о том, что мы обязаны разрушить Коракс до основания, но конец ее речи я дослушать не успеваю – затаскиваю Арта в чулан по соседству и запираю дверь.

— Я не могу рассказать ему сейчас! – кричу я шепотом.

— Почему? – спрашивает Арт, потирая предплечье, на котором наверняка остались следы моих ногтей и синяки от пальцев.

— Слишком много между нами произошло с побега. По большей части – дерьма. – В этот момент по мне бьют все сказанные Нику презрительные слова, все наши стычки и ссоры, коих было немало. – Мое мнение о нем было ужасным. Ужасно неверным. Я просто не вынесу его снисхождения из чувства долга, понимаешь?

Моя наивность, взявшись за руку с глупой надеждой на счастье, выросшей, по сути, из ничего, из черных букв, сложенных в слова и предложения, убедили меня, что я для него что-то значу. Но значу ли? Пусть он и оказался лучше, чем я думала, – разве это изменило что-то между нами здесь, в реальности?

— Я просто хочу любить кого-то, кто будет любить меня в ответ. И не потому, что чувствует себя обязанным, как это вышло с Шоном, – стараюсь объяснить я.

— Ник бы не стал.

— Ты уверен?

Он замолкает, не решаясь спорить.

— Дай мне неделю. Пожалуйста, – прошу я. – Я расскажу ему все сама, но только когда буду готова. Когда мы оба будем готовы.

Арт недовольно отворачивается и, сжав ладонь в кулак, легонько бьет по стене.

— Теперь я уже жалею, что влез в это дерьмо, – стонет он. – Молчание – не моя сильная сторона, ты же знаешь.

Знаю. Сегодня убедилась лично. Поэтому я подхожу ближе, обхватываю двумя ладонями его кулак, убираю его от стены и прошу:

— Всего неделя, Арти. А потом я всё расскажу. Обещаю.

Из комнаты Ника доносится шум. Шаги гремят в коридоре, потом на лестнице. Значит, все разошлись. Собрание закончилось.

— Ладно, – неохотно тянет Артур. – В конце концов, он твой парень, не мой. Тебе решать. Просто, если Ник узнает, что я от него скрывал, он меня прикончит.