Книга 48 минут. Пепел, страница 47 – Виктория Побединская

— Ты раздавишь меня, идиот, – шипит девушка. Шон оборачивается, пытаясь ее придержать, но Рейвен, вырвав локоть из его широких ладоней, спешит встать подальше. Мне остается только мило улыбаться, пока брат хозяина комнаты, сложив руки на груди, зорко наблюдает за происходящим, словно хищная птица.

— Быстро же ты поднялся, – говорит Артур, вставая со мной рядом.

— Мне помогали, – отвечает Ник. Одна из его темных бровей приподнимается, а губ касается призрак кривой ухмылки. – Когда-то же надо учиться принимать помощь, – добавляет он. Внутри меня все вздрагивает от этих слов. Именно их я сказала в ту ночь, когда Ник бился в горячке. Я опускаю взгляд.

— Итак, раз все в норме, живы и готовы наконец действовать, – говорит Рейвен, – каков наш план?

— Переждать здесь, пока Ник не восстановится, – отвечает за всех Арт. – Потом – бежать. Бежать по поддельным паспортам в Америку, так чтоб пятки сверкали.

Мы переглядываемся. Думаю, с планом согласны все. Ник, устав стоять, опускается обратно на диван.

— Но мы так не договаривались, – возражает Рейвен, глядя на всех по очереди растерянным, удивленным взглядом, в котором явно читается обида.

— Прости, детка, – вклинивается в разговор Арт, – но единственный человек, с которым ты могла о чем-то договориться, сейчас не вспомнит ни слова из контракта, что вы заключили, кидаясь друг в друга картинками на крыше. Так что теперь это тайна за семью печатями, и придется тебе…

— Постой, постой, постой… – перебивает его Ник. – Что ты только что сказал про договор на крыше?

Я невольно сглатываю комок в горле, чувствуя, как бледнеет лицо. Мысль о том, к чему этот разговор ведет, заставляет меня искать глазами выход, который так стратегически загораживает Шон. «Сдвинься, сдвинься», – мысленно приказываю я ему. Пока я просчитываю пути к побегу, Артур поднимает голову, набирая в легкие воздуха, – и сбрасывает бомбу.

— Мы открыли диск, – говорит он так, словно констатирует самую очевидную в мире вещь. – Паролем к нему был номер жетона Тая. Ты вроде как сам его Виоле оставил, так что кого здесь винить? И вот я сидел как-то вечером, а жетон валялся рядом, и я подумал: «А почему бы и нет, Артур?» Ну и дневник там твой тоже вроде как… так что…

— И вы решили его тоже открыть…

И это не вопрос. Ник сразу переходит в наступление.

Он знает, что мы читали его дневник. Я вижу это по тому, как медленно, но верно он вторгается в мысленное пространство каждого. Пусть его тело слишком истощено, чтобы даже стоять ровно, – разум ищет ответы, и ничто не сможет ему помешать. Сейчас я завидую Шону – ему нечего скрывать. Опустив глаза, чтобы стыд не проступал на лице, словно невидимые чернила, я тереблю заусеницу, пытаясь схватить ее ногтями, но, оторвав, делаю только хуже. На пальце выступает капля крови. Положение, как обычно, спасает Арт.

— Да, я читал, – заявляет он. – Но чувством вины себя загружать не собираюсь. – Наклоняется к моему уху и тихо шепчет: – Ты мне не помогаешь!

Разумеется, какая сейчас от меня помощь? Я от приближения неминуемой участи вся обратилась в статую, застывшую в безмолвном крике. Не так все должно было случиться. И не здесь. Долгое время я мечтала рассказать всё, что чувствую, и, глядя Нику в глаза, честно спросить: что нам теперь делать дальше? Но никогда не смогу вытащить эту правду на глазах у всех.