Книга 48 минут. Пепел, страница 105 – Виктория Побединская

Я присаживаюсь в кресло, прижимая локоть к ноющему боку. Теперь боль пульсирует, резкими толчками отдаваясь в мышцах. Качаю головой.

— Вы в очередной раз его использовали.

— У них это семейное, – неожиданно произносит Шон, и в его сторону устремляются взгляды всей команды. – Разве не то же самое ты сделала со мной? – обращается он к Рейвен, а потом разворачивается и без лишних слов уходит.

— Шон, стой! – Девушка кидается за ним и успевает схватить за локоть. – Да, я молчала про наш с Хейзом план. Но я не сдавала вас людям Коракса. Дай мне объяснить!

Произнесенные Ридом слова словно заставили сдетонировать спрятанную в душе Рей мину. Больше недели она осторожно обходила ее, делая вид, что поле чисто, ведь разве что-то может задеть девушку, которой никто не нужен, – и сорвалась. Их взгляды пересекаются. Впервые испуганный – Рейвен и разочарованный – Шона.

— Не унижайся, – тихо говорит он. – Такие, как ты, не оправдываются.

Он не хлопает дверью. Шон никогда не выносил притворной театральности. Просто уходит, оставив девушку в одиночестве на пороге дома, в котором ей больше не рады.

* * *

Опустившись на диван, я подношу к носу квадратный стакан и вдыхаю терпкий, немного древесный алкогольный запах. Но даже виски, заботливо оставленное на столике Артом, не может полностью стереть последствия пережитого: руки еще дрожат. На ладонях и пальцах царапины, но болят они жутко. Надо бы замотать их чем-нибудь. Чтобы искупаться и вымыть волосы, мне пришлось надеть резиновые перчатки, от чего раны только сильнее покраснели и воспалились.

«Но оно того стоило, – думаю я и мысленно добавляю: – Как же хорошо, что мы не в театре». Еще ни разу я так не радовалась бегущей из крана воде, чистой постели, а главное, теплой одежде. Наконец-то можно не волноваться о том, как бы завтра не слечь с воспалением легких, потому что вода в корыте остыла, и не торопиться, пытаясь поскорее вытереться полотенцем, ведь в театре не то что замка не было на двери – ее самой не имелось.

В этом же доме, куда ни падает взгляд, ему есть за что зацепиться. Латунные светильники, полуарки окон, камелии на подоконниках. Мне нравится думать, что, кто бы ни жил здесь, он вероятно счастлив. Может, частичка удачи хозяев передастся и мне?

— Напиваешься?

Я оборачиваюсь. От резкого поворота переставшая пульсировать рана на боку снова начинает протяжно ныть. Оперевшись на дверь, Ник засовывает руки в передние карманы джинсов – теперь уже совершенно чистых, – слегка стягивая их на бедра. Я прячу ухмылку за стаканом.

— Боюсь, я даже этого нормально делать не умею. Да и от боли не особо помогает.

Закрыв дверь, Ник медленно проходит в комнату и садится напротив. Его влажные волосы аккуратно зачесаны назад, полностью открывая лицо.

— Как дела? – спрашивает он, чтобы нарушить молчание. Вместо ответа я пожимаю плечами.

— Рейвен еще здесь?

— Собирает вещи. Я не хочу говорить об этом. Просто зашел предупредить, что нам тоже придется уехать.

— Ну вот, а я только привыкла к воде из-под крана.

— Для нашей же безопасности. Кто знает, что еще у дочери Торна на уме.

Я опускаю глаза.

— Разумеется.

Рейвен больше нет. Теперь она – просто безликая «дочь Торна». Чтобы разрядить ситуацию, я встаю, делая вид, что мне нужно идти. Только куда, сама не знаю. Ник вскакивает следом.