Книга 48 минут. Пепел, страница 108 – Виктория Побединская

Я не помнила, но согласно кивнула.

– А Ник болен?

Отец скривился.

– Виола, не трать мое время.

– Прошу, ответьте на последний вопрос, сэр! – Я знала, как себя вести, когда мне что-то было необходимо.

– Там поработают с ненужной информацией в его памяти.

– Зачем?

Хотя я уже прекрасно знала ответ на этот вопрос – прочитала в дневнике, – но до сих пор не могла уложить реальность в собственной голове.

– Я помогаю им жить без боли, без груза за плечами, – ответил отец, как величайший в мире добродетель. – Большинство людей с трудом могут жить с последствиями психологических травм. Ты же понимаешь, что военные операции – это всегда чья-то смерть. Знать слишком много – небезопасно для них же, а уровень, на котором работает Коракс, подразумевает некую… защиту данных.

– Ты хочешь сказать, что стираешь им память? – в лоб спросила я, начисто позабыв о субординации. – И Ник забудет всё?

Раздражение отца стало практически осязаемым.

– Он забудет не всё. Когда один день мало отличается от другого, потерять пару из них не страшно. Мои парни настолько привыкли жить в таком ритме, что на потерю двух-трех дней даже не обратят внимания.

Перед глазами снова вспыхнули горящие глаза Ника. «Убирайся обратно в свой Лондон и забудь!» Как близок он был к истине… вот только забыть предстояло ему.

Неужели никому, кроме меня, не хотелось повернуть время вспять и заново прожить то или иное мгновение? Ведь это словно обладать машиной времени. Разве я могла отказаться? Из мыслей вырвал голос отца:

– Я в министерство. Марисса тебя проводит.

Он вышел за дверь. Я поднялась, потянув за собой сумку. Новая секретарша тут же заглянула в кабинет.

– Вы не против, если я почту проверю?

Она неуверенно кивнула, оглядываясь в сторону коридора, где затихли шаги полковника.

– Не беспокойтесь, я не расскажу отцу, – успокоила я девушку, и та кивнула. Дрожащими пальцами я открыла дневник Ника и напечатала:«Убирайся обратно в свой Лондон и забудь!»Закрыла глаза, снова оказавшись на кладбище перед могилой Тайлера, глубоко вдохнула, представляя себя на месте Ника. Всего лишь несколько абзацев текста…

«…Я отряхнул колени от несуществующей пыли и встал, чтоб уйти, как вдруг Виола вместо того, чтобы накричать, разругаться и в слезах сбежать, внезапно вписалась в меня, как локомотив на скорости. Без лишних слов. Обнимая, обвивая руками за поясницу…»

Поставила точку и зажмурилась, закрывая лицо ладонями. Я уеду и вряд ли когда-нибудь увижу его снова. Так пусть от меня на память останется хоть что-то хорошее. А не те оскорбления, что мы наговорили друг другу. Пальцы привычно застучали по клавишам.

«– Капучино с тертым шоколадом, – слабо улыбнувшись, произнесла Виола.

– Что?

– В качестве извинения. Идем.

…»

Спустя пятнадцать минут я завершила тот день «на бумаге» именно так, как он обязан был закончиться. Сохранила дневник и ушла. Вот только не думала, что пресловутый эффект бабочки способен поменять всё между нами так кардинально.

Спустя несколько дней я снова стояла на пороге Коракса. Отец был в бешенстве, потому что нашел письма Тайлера. Он не знал, что ничего между нами не было, но ему было не важно. Главное, ударить словом побольнее. Признаться, за столько лет я научилась закрывать от него собственную душу, поэтому стояла, опустив глаза, чтобы в очередной раз прилюдно не разрыдаться, – как вдруг в этом жутком хаосе из обвинений Ник подошел ко мне сам. Я окаменела. Первой мыслью было: он обо всем догадался! Но вместо привычного пренебрежения в его глазах вдруг мелькнул интерес. А дальше все завертелось так быстро, что я не успела опомниться.