Книга Опозоренная невеста лорда-дракона, страница 41 – Рута Даниярова

Я быстрым шагом иду обратно в прядильню. Агнес с удивлением поднимает на меня глаза.

— Что случилось, Лилиана?

— Меня увозят к мужу, — говорю я. — Его кузен приехал за мной.

В ее глазах вспыхивает радость.

— Это же хорошо, правда? Ты же хотела уехать отсюда... Ты вернешься к своей семье.

— Я не знаю, хорошо ли это, — признаюсь я. — Береги себя, Агнес, пусть у тебя родится красивый и здоровый малыш. И не давай Эмме себя в обиду.

— Можно, я провожу тебя до ворот? — спрашивает она.

Мы доходим до распахнутых ворот. Во двое толпятся несколько женщин.

Замечаю среди них и Эмму. По иронии судьбы, за мной приехала именно карета. Та, которую я видела во дворе дома дяди Симуса. Глаза Агнес изумленно распахиваются.

— Миледи, поторопитесь, — подгоняет Торген.

— Миледи? — ахает Агнес. — Кто твой муж, Лилиана? Ты так и не сказала мне, — с упреком говорит она.

Мы обнимаемся на прощание, и я чувствую, что сейчас заплачу. Я очень привязалась к этой женщине.

— Береги себя, — еще раз повторяю я.

— Миледи, — в голосе Торгена слышится раздражение.

Он подходит ближе к нам, но смотрит почему-то не на меня, а на Агнес. Женщина с удивлением и испугом смотрит на высокого дракона, а потом отшатывается.

— Прощай, Лили, пусть тебя хранят боги, — торопливо говорит она и уходит. Торген еще несколько мгновений смотрит ей вслед.

Тяжелые монастырские ворота закрываются со скрипом.

— Садитесь в карету, миледи, — торопит Торген.

Неподалеку гарцуют несколько всадников в солдатской форме. Я забираюсь внутрь, с удивлением разглядывая красивую бархатную обивку, и сразу же слышится щелканье кнута и лошадиное ржание.

Карета быстро катится по горной дороге, а серые монастырские стены позади становятся все меньше, а потом и вовсе исчезают. Что меня ожидает? Почему муж решил вернуть меня? Как он встретит меня и почему не приехал сам?

.

Мне никогда не доводилось ездить в таком роскошном экипаже.

Карета внутри обита дорогим синим бархатом, на полу лежит белая шкура какого-то животного, на сидении — несколько мягких подушек. Здесь есть даже несколько ящичков для вещей, вот только вещей у меня нет, кроме унылого монастырского платья. С наслаждением снимаю чепец и выглядываю в окно.

Дорога поворачивает то вправо, то влево, а потом мы въезжаем в ущелье.

Над нами возвышаются величественные темные горы, поросшие кое-где невысокими зелеными деревцами.

Торген скачет рядом, то обгоняя карету, то отставая, чтобы переброситься несколькими словами с солдатами.. Его волосы блестят на солнце, как расплавленное золото.

Постепенно дорога становится шире, время от времени попадаются небольшие деревни.

К вечеру мы подъезжаем к придорожному трактиру, большому двухэтажному каменному дому, на вывеске которого нарисован синий фазан, распустивший хвост.

Торген открывает дверцу кареты и помогает мне спуститься. Мы заходим внутрь вместе с двумя солдатами, остальные остаются на улице.

— Что угодно, господа? — подходит к нам толстый краснолицый мужчина.

— Комнату для госпожи и ужин для шестерых человек, — отвечает ему Торген.

Трактирщик с сомнением смотрит на мое убогое платье и произносит:

— У меня приличное заведение. Могу предложить чердак для девушки, там в тюфяке свежая солома.

— Ты что, не слышал?! Я сказал — лучшую комнату для госпожи! — рявкает Торген и кидает золотую монету под ноги трактирщику, а потом тихо добавляет что-то еще.