Книга Замуж за чудовище. Право первой ночи в обреченном королевстве, страница 42 – Юлий Люцифер

Каэль все еще держал в руках простыню.

Потом молча сложил ее, положил на стол и посмотрел на меня.

— Наверх, — сказал он.

— Нет, — ответила я сразу.

Иара чуть качнула головой, будто ожидала именно этого.

— Здесь, — продолжила я. — Раз уж ваши тайны так хорошо чувствуют себя среди простыней и крови, то и рассказывайте здесь.

— Это не место для такого разговора.

— А для смертей ваших невест место нашлось.

Он замолчал.

Я сидела на жестком деревянном стуле, сжимая подлокотники, чтобы пальцы не дрожали так заметно. После видения внутри все еще стояла мерзкая пустота, как после сильной потери крови или долгого крика. Но именно поэтому я не собиралась двигаться. Не хотела давать им привычное преимущество: увести, уложить, отложить разговор до более удобного момента, когда человек снова соберет лицо и станет вежливее.

Нет.

Сейчас.

— Ты хочешь имена, — сказал Каэль. — Хорошо. Первая — Мирена Таль. Дочь западного дома, связанного с зимней печатью по материнской линии. Девятнадцать лет. Ее привезли сюда четыре года назад.

— Она та, что вошла в круг сама?

— Да.

Я смотрела на него, не мигая.

— Почему?

Он отвел взгляд на пар, поднимавшийся от чана.

— Потому что думала, будто спасает всех.

Конечно.

Меня это даже не удивило.

Всегда находится девушка, которая верит, что если будет достаточно смелой, доброй и готовой пожертвовать собой, то проклятие сожрет ее аккуратнее, чем других.

— Кто ей это внушил? — спросила я.

— Не я, — сказал он жестко.

— Но кто-то же внушил.

— Ее отец. Церковь. Письма из столицы. Все сразу. Ей объяснили, что она избрана, что ее кровь способна закрыть трещину, что союз с Пределом сделает ее почти святой. Когда она приехала сюда, она была уверена, что идет не на ритуал, а на подвиг.

— И вы не смогли ее остановить?

Вопрос прозвучал жестче, чем я хотела.

Но я не взяла его обратно.

Каэль медленно перевел на меня взгляд.

— Я пытался.

— Как?

— Сказал не входить в круг.

— Этого хватило?

— Нет.

— Значит, плохо пытались.

Иара вскинула голову.

— Миледи—

— Нет, пусть ответит.

Он ответил.

— Да, — сказал Каэль. — Плохо.

Это прозвучало так спокойно, что мне захотелось вскочить и разбить что-нибудь об стену.

Потому что за такой прямотой всегда пряталось что-то хуже защиты. Признание, которое невозможно оттолкнуть как ложь.

— Она умерла сразу? — спросила я тише.

— Нет.

— Тогда как?

— Три дня держалась. Сначала думали, что выживет. Предел затих, башни приняли связь, стены успокоились. Потом начались голоса.

Я почувствовала, как под пальцами холодеет дерево стула.

— У нее?

— Да.

— Такие же, как у меня?

— Сильнее.

— И?

Он молчал.

Ответила Иара:

— На третью ночь она открыла окно в северном крыле.

Я закрыла глаза.

На секунду.

Всего на секунду.

Перед глазами снова вспыхнула круглая комната, его руки в крови, белый свет и женский смех на грани истерики.

— Что вошло? — спросила я.

— Не знаю, — сказал Каэль. — К тому моменту я уже не успел.

Его голос чуть изменился на последних словах.

Почти незаметно.

Но я услышала.

— Это была ваша вина, — сказала я. — И не только ваша.

Он не спорил.

— Да.

Я резко выдохнула.

— Ненавижу, когда вы соглашаетесь.

— Мне нет смысла спорить с тем, что уже случилось.

— Зато есть смысл не дать случиться еще раз.

Он посмотрел прямо.

— Именно этим я и занят.