Книга Замуж за чудовище. Право первой ночи в обреченном королевстве, страница 44 – Юлий Люцифер

Слово ударило в грудь.

Пролом.

Не чудовище.

Не зверь.

Дыра в реальности, которую носит на лице чужое наследство.

— Лиора увидела это? — спросила я.

— Да, — сказал Каэль.

— И умерла?

— Не сразу. Она жила еще шесть дней. Говорила. Ходила. Смеялась даже. А на седьмой… решила, что кто-то зовет ее из северного крыла.

По спине медленно сполз лед.

— И вы не остановили?

Он впервые за весь разговор резко выпрямился.

— Я держал южную башню, чтобы замок не лег всем двором.

Тишина ударила сильнее слов.

Я смотрела на него.

На белую маску.

На темный, почти недвижимый силуэт.

И вдруг очень ясно поняла, как легко было бы сделать из него просто виноватого.

Намного легче, чем из человека, который каждый раз не успевает потому, что вынужден одновременно держать на себе чертову дыру в мире.

Это не оправдывало систему.

Не оправдывало смерти.

Но усложняло ненависть.

А я уже начала уставать от сложной ненависти.

— Третья, — сказала я.

Потому что если остановлюсь, то начну думать о неправильном.

О Лиоре.

О том, почему мне неприятно, что она была ему ближе.

О том, как вообще можно быть ближе мужчине, который в любой момент может стать проломом.

Нет.

Лучше третья.

Каэль замолчал надолго.

Я подумала, что он снова начнет юлить.

Но он сказал:

— Алисара Ренн.

— Не местное имя.

— Нет. Ее мать была из-за моря. Поэтому корона сочла ее менее заметной. Удобной.

— Сколько ей было?

— Двадцать.

— И она сбежала?

— Да.

Я ждала продолжения.

Он молчал.

— Вот здесь, — сказала я холодно, — я начинаю особенно сильно вас ненавидеть.

— Почему?

— Потому что сейчас вы явно прячете самое важное.

На этот раз он не отвел взгляд.

— Да.

Честно.

Опять.

— И что именно вы прячете?

Его пальцы легли на край стола.

Неподвижно.

— То, что она ушла не потому, что была слабой. И не потому, что я ее отпустил. Она ушла, потому что поняла обо мне больше, чем должна была. И если бы осталась, ей пришлось бы либо войти в круг осознанно, либо смотреть, как я разваливаюсь окончательно.

— Значит, выбрала себя.

— Да.

— И правильно сделала.

Он ничего не ответил.

Но в воздухе что-то дрогнуло.

Слишком тонко, чтобы назвать это болью наверняка.

И все равно я почувствовала.

Проклятье.

— Она та, что знает фразу про маску? — спросила я.

— Да.

— И это она предупреждала меня через окно?

— Не знаю.

— Но возможно.

— Возможно.

Я поднялась со стула.

Медленно.

Силы уже почти вернулись, а с ними — та ясность, которая иногда приходит только после шока. Когда все внутри устает бояться и начинает складывать факты в геометрию.

— Итак, — сказала я, глядя на них обоих. — Мирена вошла как святая и умерла, потому что ей врали о подвиге. Лиора попыталась понять правду и умерла, потому что недооценила цену этой правды. Алисара поняла слишком много и сбежала, пока могла выбирать. А я…

Я замолчала.

Потому что не знала, кем именно должна закончиться эта фраза.

Каэль договорил за меня:

— А ты услышала их всех раньше, чем вошла в круг.

Это было хуже, чем хотелось бы.

— Значит, я либо быстрее ломаюсь, либо быстрее учусь, — сказала я.

— Либо ты не совсем на их месте, — тихо произнесла Иара.

Я повернулась к ней.

— Из-за того, что я не отсюда?

— Да.

— И это что-то меняет?

Она помолчала.

— Пока только одно. Тебя уже узнает не только кровь. Тебя узнает сам Предел.