Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 91 – Юлий Люцифер

Архивариус медленно кивнул.

Неохотно.

Но кивнул.

Арден смотрел только на меня.

Так, что я чувствовала этот взгляд физически.

И в нем сейчас не было ни желания, ни мягкости.

Только тяжелая, почти страшная гордость.

Как будто я только что сделала что-то, после чего он снова увидел во мне не просто женщину рядом с собой, а настоящего союзника.

И это было тоже опасно.

— Значит, — подытожила Илда, — попытка шла двойным ударом. По столу милорда и по кухарке как по удобной виновной.

— Да, — сказала я.

— И следы Мирены для этого использованы не случайно.

— Да.

— Чтобы ты испугалась.

— И чтобы он сорвался, — тихо добавил Арден.

Я перевела на него взгляд.

Он смотрел в стол.

Слишком темно.

Слишком собранно.

— Да, — сказала я. — И чтобы вы начали действовать не как хозяин дома, а как мужчина, которого задели за живое.

Архивариус нахмурился.

Илда — наоборот.

Слишком спокойно приняла это уточнение.

— Это уже случилось, — сказала она.

Не вопрос.

Факт.

Арден поднял голову.

И в этот момент я поняла: вот теперь настал самый плохой кусок вечера.

Потому что ложь здесь уже не сработает.

Слишком много всего увидели.

Слишком много всего совпало.

Он мог бы уйти в холод.

В формальность.

В удобную жесткость.

Но он уже слишком давно перестал это делать со мной.

— Да, — сказал он.

Одно слово.

Тихо.

Но после него комната изменилась.

Никто не пошевелился.

Никто не отвел взгляда.

А я почувствовала, как внутри одновременно падает и поднимается что-то одно и то же.

Ужас.

И облегчение.

Потому что теперь они знали.

И потому что он не отрекся.

Даже сейчас.

Архивариус первым пришел в себя.

— Милорд, вы понимаете, что этим…

— Да.

— …вы делаете ее еще более уязвимой?

— Да.

— И все равно…

— Да.

Он произнес это так, что у меня на секунду закрылись глаза сами.

Проклятье.

Проклятье на него и на это его страшное, прямое да.

Илда перевела взгляд на меня.

— Теперь ты понимаешь, почему этот дом не даст тебе покоя?

Я посмотрела прямо.

— Теперь вы понимаете, почему я не позволю сделать из себя жертву молча?

Она чуть кивнула.

Это было не одобрение.

Скорее признание, что я хотя бы правильно поняла поле.

Уже немало.

Суд закончился не оправданием.

Не решением.

Скорее фиксацией беды.

Официально — покушение признали направленным на стол милорда.

Неофициально — все в этой комнате увидели, что я стою уже не рядом с Арденом.

Я стою внутри его линии боли.

И именно это теперь делало меня по-настоящему опасной для дома.

Когда мы вышли из залы, коридор показался почти холодным после той густой, тяжелой правды, которой там наглотались все.

Я шла быстро.

Он — рядом.

Не касаясь.

Но близко.

И только за поворотом, где уже не было чужих глаз, я остановилась и резко повернулась к нему.

— Вы с ума сошли.

Он не моргнул.

— Возможно.

— Нет, правда. Вы могли хоть сейчас не подтверждать это вслух.

— Мог.

— И?

— Не захотел.

— Это плохой ответ.

— Знаю.

— Это худший ответ, который вы могли дать.

— Неправда.

Я вскинула брови.

— Правда?

Он подошел ближе.

Опять слишком близко.

Слишком как всегда, когда я уже готова была вцепиться в него со злости.

— Худшим было бы солгать, — сказал он тихо. — После всего.

Я замолчала.

Потому что да.

Проклятье.

Да.

Худшим было бы, если бы он сейчас отступил.

Сделал вид.

Охладил.

Списал меня обратно в кухню.