Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 149 – Юлий Люцифер

Я замолчала.

Потому что да.

Вот это было уже совсем в духе дома.

Не просто ломать руками.

Заставить самих сломать то, что едва родилось.

Арден стоял у окна, но после этих слов повернулся.

Лицо стало жестче.

— Не получится.

Марта посмотрела на него спокойно.

— Уверены?

Он не отвел взгляда.

— Да.

— Тогда хорошо.

И ушла, не попрощавшись.

Я смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как под ребрами медленно поднимается новая тревога.

Не про кровь.

Не про древнюю долину.

Про ложь.

Потому что правду между нами я уже начинала выдерживать.

А вот если кто-то полезет в то, что у нас только-только стало настоящим…

Нет.

Это было хуже.

Гораздо.

— Она права, — сказала я тихо.

Арден сел напротив.

— Да.

— Это пугает.

— Знаю.

— Нет, не так.

Я подняла на него взгляд.

— Пугает не то, что они могут ударить. А то, как легко сейчас будет ударить именно туда.

Он несколько секунд молчал.

Потом сказал:

— Тогда не молчи, если что-то покажется тебе неправильным.

— И вы тоже.

— Да.

— Не просто “да”. Пообещайте.

Он посмотрел очень внимательно.

— Обещаю.

Вот и все.

Обычное слово.

Не клятва крови. Не древний ритуал. Просто “обещаю”.

Но именно от него мне вдруг стало легче, чем от всех медальонов, стражи и крепких стен этого замка.

Мы поели почти молча.

Редкий случай.

Но тишина не была тяжелой.

Скорее плотной.

Как плед в сильный мороз — еще не тепло по-настоящему, но уже не смертельно.

Он действительно следил, чтобы я ела.

Я действительно делала вид, что не замечаю.

И именно это было, наверное, самым неприлично домашним моментом за все последние дни.

Если бы кто-то мне раньше сказал, что я буду сидеть в проходной гостиной лорда-дракона, есть суп после древней долины и ругаться с ним не о чувствах, а о хлебе, я бы решила, что сошла с ума куда раньше, чем попала сюда.

Когда я отставила чашку, он спросил:

— Лучше?

— Не настолько, чтобы благодарить вас красиво.

— Сойдет.

— Не наглейте.

— Никогда.

Я покачала головой.

Потому что если долго смотреть на него в такие моменты, начинаешь забывать, что это тот самый мужчина, из-за которого вокруг уже почти тлеет война.

Он умел быть слишком… живым.

И именно это делало все опаснее.

Ночь ложилась на Арденхолл медленно.

За окнами снег то усиливался, то стихал. Где-то далеко сменялась стража. Ветер бил в башни. Огни внизу гасли один за другим.

Я собиралась уйти к себе сразу после ужина.

Честно.

Даже встала.

Даже дошла до смежной двери.

И остановилась.

Потому что за ней снова была бы моя комната.

Моя кровать.

Моя тишина.

И очень долгая ночь с мыслями, которые сегодня уже явно не собирались щадить.

Я стояла спиной к нему и понимала это слишком ясно.

Он тоже понял.

Конечно.

— Останься здесь, — сказал он тихо.

Я не обернулась.

— Это очень плохая идея.

— Да.

— И вы даже не спорите.

— Нет.

— Удивительно.

Он подошел ближе.

Не вплотную.

Остановился за моей спиной на расстоянии одного вдоха.

— Но я все равно прошу.

Вот именно “прошу” и добило.

Потому что приказ я бы пережила проще.

На приказ можно злиться.

От просьбы, сказанной таким голосом, только сердце ведет себя как предатель.

— Арден…

— Что?

— Вы понимаете, что это уже почти нечестно?

— Да.

— И все равно.

— Да.

Я обернулась.

Он стоял слишком близко, и в свете лампы лицо у него было уставшим, жестким и живым одновременно.