Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 120 – Юлий Люцифер

— Конечно есть. Когда у нас бывает иначе.

Я снова подошла к столу.

Он развернул нижнюю часть текста, где стояли приписки другим почерком.

Более резким.

Почти злым.

— Это поздние комментарии, — сказал он. — Уже после раскола одной из ветвей рода.

Я прочла:

если чужая, отмеченная переходом, появляется в доме в час надлома крови, значит, старый круг не завершен

опасаться не ее, а тех, кто попытается сделать из нее ключ

чужой мир в ней откликнется, когда придет место разлома

Я медленно подняла голову.

— Что значит “место разлома”?

Он молчал секунду.

Потом ответил:

— Есть одно место в этих землях, куда дом Вейров уже давно никого не допускает. Старая долина у северного хребта.

— Почему?

— Потому что именно там, по старым записям, впервые сошел с ума один из наших предков. И именно оттуда пошли самые темные легенды о крови дома.

Я скрестила руки на груди.

— И вы, конечно, собирались не говорить мне об этом как можно дольше.

— До того, как сам пойму, есть ли связь.

— Арден.

— Да, знаю. Опять.

— Именно.

Он посмотрел на меня тяжело.

Потом кивнул.

— Я собираюсь поехать туда.

Я моргнула.

— Что?

— Не сейчас. Но скоро.

— Зачем?

— Чтобы понять, связано ли это место с твоим переходом и с тем, что происходит с моим огнем рядом с тобой.

— Вы сошли с ума.

— Возможно.

— Нет, серьезно. В вашем доме только что началась почти открытая охота, вокруг кружат домы, на стенах кровь, а вы хотите еще и поехать в древнюю проклятую долину?

— Да.

— Ужасный план.

— Других нет.

Я прикрыла глаза ладонью.

— Господи, как же утомительно вас любить.

Тишина ударила сразу.

Прямо в грудь.

Мне.

Ему.

Комнате.

Миру.

Я убрала руку очень медленно.

Он смотрел так, будто я только что вышибла из него воздух и оставила без привычной брони вообще.

Проклятье.

Проклятье.

Проклятье.

— Я не это хотела…

— Нет, — сказал он очень тихо. — Именно это.

И вот теперь уже некуда было бежать.

Потому что слово сказано.

Самое опасное из всех.

Не “моя”.

Не “выбор”.

Не “нужна”.

Любить.

И оно уже стояло между нами, как огонь, который не перепрыгнуть и не сделать вид, будто не заметил.

Я почувствовала, как лицо начинает гореть.

Нелепо.

Как девчонка.

После всего, что мы уже прошли.

Но именно это слово оказалось страшнее и суда, и Эсвальда, и зимнего леса.

— Не смейте так на меня смотреть, — прошептала я.

— Как?

— Будто я только что вручила вам собственное сердце в письменном виде.

Он подошел ближе.

Очень медленно.

И именно это было милосердием.

Давая мне еще секунду.

Еще вдох.

Еще шанс отступить.

Я не отступила.

Конечно.

— Алина, — сказал он тихо. — Посмотри на меня.

— Не хочу.

— Лжешь.

— Да.

— Тогда посмотри.

Я подняла глаза.

И пожалела об этом мгновенно.

Потому что в его взгляде было уже не просто тепло, не просто напряжение, не просто выбор.

Там было то же слово.

То же самое.

Только он еще не произнес.

И от этого становилось еще опаснее.

— Ты думаешь, это делает тебя слабее? — спросил он.

— Нет.

— Тогда почему боишься?

Я нервно усмехнулась.

— Потому что теперь мне не на что свалить собственную глупость.

— Это не глупость.

— А что?

Он остановился совсем близко.

— Правда.

Вот это и добило окончательно.

Потому что я и так уже знала.

Просто надеялась еще немного пожить без этого знания вслух.

— Не отвечайте, — сказала я быстро.