Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 118 – Юлий Люцифер

— Подождите.

Он смотрел прямо.

— Вот именно.

— Это про что?

— Про старую ветвь легенды моего рода, которую долго считали красивой чепухой.

— А теперь?

— А теперь у меня в доме женщина из другого мира, которая усмиряет дракона без ритуалов, без печатей и без крови семьи.

Я медленно выдохнула.

— Великолепно. Значит, я еще и древняя проблема по расписанию.

— Или ответ.

— Не звучит лучше.

— Знаю.

Я снова уткнулась в свиток.

— “Отмеченная переходом”… Это про попаданку?

— В старом языке — про пришедшую не через рождение, а через разлом.

— Звучит так, будто ваши предки очень старались делать все максимально зловеще.

— Они были талантливы в этом.

— Вижу.

Я провела пальцем по строчке.

— И что значит “не подчинить, а уравнять”?

На этот раз он ответил не сразу.

— Драконий жар обычно требует власти. Подчинения. Крови. Контроля. То, что происходит рядом с тобой… не похоже ни на одно из этого.

— А на что похоже?

Он посмотрел слишком внимательно.

— На отклик.

Мне это слово не понравилось почти физически.

Слишком мягкое.

Слишком живое.

И потому страшное.

— То есть я не просто успокаиваю ваш огонь, — сказала я медленно. — Я… что? Подхожу ему?

— Да.

— Ужасно звучит.

— Да.

— И вам не кажется, что с этого момента я имею право бояться еще сильнее?

— Кажется.

— Хорошо. Хоть тут мы синхронны.

Я отошла от стола и обняла себя руками.

Комната вдруг стала тесной.

Слишком много нового легло поверх уже и так трещавшей реальности.

Мирена, оказывается, была не единственной “чужой”.

Мой переход мог быть не случайностью.

А моя связь с его огнем — не просто удачным совпадением кухни и беды.

Это было уже не про чувства.

Не только.

Это было про кровь рода, древние записи и что-то куда старше нас обоих.

— Вы думаете, меня сюда… позвал ваш дом? — спросила я.

— Нет.

— Тогда кто?

— Не знаю.

— Опять.

— Да.

Я вскинула голову.

— У вас вообще есть хоть что-то, о чем вы можете сказать “я точно знаю”?

Он подошел ближе.

— Да.

— Например?

— Что ты здесь не случайно.

— Это вы уже говорили.

— И что я не позволю никому использовать это против тебя.

Я коротко закрыла глаза.

Проклятье.

Даже сейчас, даже в разговоре о древней крови и чужих мирах, он умудрялся сказать что-то, от чего у меня внутри все снова смещалось в сторону него.

— Вы очень нечестный человек, — пробормотала я.

— Почему?

— Потому что я пытаюсь злиться на ситуацию, а вы постоянно встаете посередине.

— Может, потому что я там и есть.

Я посмотрела на него.

Вот за такие фразы его и невозможно было нормально ненавидеть.

А стоило бы.

— Мирена тоже была “отмеченной переходом”? — спросила я.

— Нет.

— Уверены?

— Да. Она была чужой для дома, но не для мира. В этом и разница.

— А я чужая и дому, и миру.

— Не всему.

Я усмехнулась устало.

— Это вы сейчас опять про себя?

— Да.

— Ужасный человек.

— Знаю.

На этот раз я даже не стала спорить.

Потому что все силы уходили уже не на злость, а на то, чтобы не захлебнуться новой правдой.

Он подошел к шкафу, открыл нижний ящик и достал маленькую плоскую шкатулку из темного дерева.

Без украшений.

Только старый знак огня на крышке.

Поставил на стол.

Открыл.

Внутри лежал тонкий серебряный медальон на узкой цепочке.

Круглый, матовый, с тем же знаком, что был на кровавой печати в книге, только чище и точнее.