Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 102 – Юлий Люцифер

— Конечно.

— На меня?

— Особенно на вас.

— Хорошо.

— Нет, Арден, не хорошо. У вас отвратительная привычка принимать мою злость как доказательство жизни.

— Потому что это так.

Проклятье.

Снова прав.

Я ненавидела это почти физически.

Тишина между нами длилась недолго.

Потому что у правды и после больших решений всегда есть хвост из мелких, болезненных подробностей.

— Что теперь будет с Лиарой? — спросила я.

Он не отвел взгляда.

— Уедет завтра.

— И все?

— А что ты ждешь?

Я нервно усмехнулась.

— Не знаю. Может, трагическую музыку и дождь.

— Дождя не обещаю.

— Жаль.

Он чуть склонил голову.

— Тебе ее жаль?

Я подумала.

Честно.

— Да.

— Почему?

— Потому что быть женщиной, от которой отказались не из-за пустоты, а потому что выбрали другую, — это очень больно.

В его лице что-то изменилось.

Почти незаметно.

Но я увидела.

— А если бы не было другой?

— Тогда это была бы просто политика. А так — унижение с лицом.

Он молчал.

И я понимала: ему тоже это неприятно.

Не как мужчине, который хочет быть добрым.

Как тому, кто слишком хорошо знает цену каждого решения и все равно его принял.

— Я не мог сделать это мягче, — сказал он тихо.

— Знаю.

— Но мог раньше.

Я посмотрела прямо.

— Да.

Вот эта честность и была, наверное, самой страшной между нами. Когда не нужно защищать ни себя, ни другого красивой неправдой.

Он опустил взгляд на секунду.

Потом снова поднял.

— Прости.

Я замерла.

Слишком простое слово.

Слишком редкое для него.

Слишком живое.

— Не говорите такое, если потом снова будете приказывать, — выдохнула я.

— Буду.

— Тогда не делайте мне хуже.

Уголок его рта дрогнул.

Почти улыбка. Почти боль.

— Поздно.

— Опять это слово.

— Да.

Я вздохнула.

Потому что спорить с ним после такого уже не было сил.

Не потому что он победил.

Потому что мы оба уже слишком далеко зашли, чтобы делать вид, будто это все еще просто цепочка удобных решений.

Он поднял руку и очень осторожно коснулся моей щеки.

Не по-хозяйски.

Не как приказ.

Как человек, который сам не до конца верит, что еще имеет право на такую нежность после того, что только что разрушил и выбрал.

— Я напугал тебя? — спросил он тихо.

Я посмотрела на него долго.

Потом сказала честно:

— Да.

— Чем?

— Тем, что не отступили.

Он чуть прикрыл глаза.

И от этого на секунду показался не лордом, не драконом, а просто мужчиной, который слишком долго держал в себе этот выбор и наконец произнес его вслух.

— Я тоже, — сказал он.

— Что тоже?

— Напугался.

— Чего?

Он смотрел прямо.

— Насколько легко оказалось сказать “да”, когда речь зашла о тебе.

Вот после этого я уже не смогла ни язвить, ни злиться правильно.

Потому что это было слишком глубоко.

Слишком близко.

Слишком как мы.

— Это ужасно, — сказала я почти шепотом.

— Да.

— И очень плохо.

— Да.

— И все же…

Он ждал.

Как всегда в такие секунды.

Не давил.

Просто ждал.

И это добивало окончательно.

— И все же я рада, что вы не солгали, — закончила я.

Он не улыбнулся.

Только сделал последний шаг.

И я уже знала, что поцелуй после такого будет не про страсть даже.

Про клятву.

Про тот самый выбор, который он только что озвучил при свидетелях.

Но он не поцеловал.

Только коснулся лбом моего виска и выдохнул:

— Мне надо удержать дом до ночи.

Я невольно фыркнула.

— Какая романтика.

— У нас с ней сложные отношения.