Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 103 – Юлий Люцифер

— Я заметила.

Он чуть отстранился.

— А тебе надо поесть и не пытаться в одиночку спасти остатки моего мира.

— Никаких гарантий.

— Алина.

— Что?

— Пообещай.

Я посмотрела на него.

Потом закатила глаза.

— Вы невыносимы.

— Это не обещание.

— Ладно. Обещаю не спасать ваш мир хотя бы до ужина.

— Уже лучше.

— Не наглейте.

Когда я вышла из малой северной залы, ноги были ватными.

Не от страха.

От масштаба.

Потому что только что увидела собственными глазами, как дракон выбирает сам.

Не дом.

Не долг.

Не союз.

Не удобство.

И, к сожалению, это было не только красиво.

Это было началом войны.

После разговора с Эсвальдом замок не взорвался.

Не рухнул.

Не заорал в коридорах.

Он сделал то, что всегда делает по-настоящему опасное место: притих и начал считать.

Я чувствовала это кожей, пока шла обратно в верхнее крыло. Слуги кланялись ниже обычного, но теперь в их поклонах было не только уважение к милорду и страх перед домом. Там появилось новое — осторожное, почти суеверное отношение ко мне. Как к тому, что может оказаться и благословением, и бедой, но проверять это на себе никто не хочет.

Очень неприятное ощущение.

Очень женское.

Очень знакомое.

Стоит мужчине высокой власти выбрать женщину открыто, как окружающие перестают видеть в ней человека. Теперь она — влияние. Риск. Причина. Слабость. Ошибка. Искушение. Все что угодно, кроме просто живой женщины с руками, головой и собственным страхом.

На верхней кухне меня ждали молчанием.

Даже Рик ничего не спросил.

Это уже само по себе было почти трауром.

Марта стояла у длинного стола и перекладывала пряности из коробок в банки так сосредоточенно, будто каждая щепотка могла решить исход маленькой войны.

Я подошла ближе.

— Ну?

Она подняла на меня взгляд.

— Ну.

— Очень содержательно.

— Ты жива.

— Пока да.

— Он тоже.

— Пока да.

— Значит, на эту минуту уже лучше, чем могло быть.

Я выдохнула и оперлась бедром о край стола.

— Вы все уже знаете?

— Достаточно.

— И?

Она поставила крышку на банку.

— И теперь дом официально увидел, что милорд не вернется к старому раскладу.

Яна, нарезавшая яблоки, тихо бросила:

— А еще увидел, из-за кого именно.

Я повернула голову.

— Спасибо. Очень деликатно.

Она пожала плечом.

— Зато честно.

— Вы все сговорились.

— Нет, — сухо ответила Марта. — Просто это уже тот этап, где ложь только мешает.

Рик все-таки не выдержал:

— Эсвальд прямо ушел?

Я посмотрела на него.

— Рик.

— Что? Мне же интересно.

— Да. Ушел.

— И милорд ему…

— Да.

— И прям так…

— Да.

Рик восхищенно выдохнул.

Хоран даже не поднял головы от мяса.

Только буркнул:

— Радоваться рано.

И этим, как обычно, подвел итог лучше всех.

Работа не спасала.

Руки резали, мешали, ставили, снимали с огня, а голова все равно возвращалась к одной и той же мысли: Арден сделал это не в узком коридоре, не ночью у печи, не шепотом наедине. Он сделал это перед Эсвальдом. Перед людьми. Перед миром, который еще вчера надеялся, что он передумает.

Это значило одно.

Обратного “почти” больше не будет.

И именно это начинало пугать сильнее любой угрозы.

Ближе к вечеру в кухню вошли двое стражников.

Не те, что приносили распоряжения или забирали подносы. Эти стояли иначе. Жестче. Тише. Как люди, которым поручили охранять не еду, а решение.