Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 96 – Ольга Ломтева

В центре оранжереи стоит женщина.

Благодаря портретам в доме я сразу узнаю ее. Молодая, красивая, с каштановыми волосами, собранными в небрежный узел, и глазами цвета утреннего неба. Она одета просто, в светлое платье, испачканное землей, и в руках у нее секатор.

Мать Роберта — Мира Хартинг.

Она улыбается чему-то, наклоняется к цветам, и я вижу, как ее пальцы нежно касаются лепестков. В ней столько жизни, столько тепла, что у меня сжимается сердце. Потому что я знаю, чем это закончится.

Дверь оранжереи открывается.

Я ожидаю увидеть отца Роберта. Или кого-то из прислуги. Но в проеме появляется совсем другой мужчина. Молодой, с темными волосами и острыми чертами лица. Я узнаю его. Это Рендольф. Только молодой. Без седины, без глубоких морщин, но с теми же холодными, цепкими глазами.

— Леди Хартинг, — голос у него тихий, вкрадчивый.

Она вздрагивает, оборачивается, и в ее глазах мелькает что-то, похожее на тревогу.

— Мистер Рендольф. Вы не должны здесь находиться.

— Мистер Рендольф? — он усмехается. — А раньше ты называла меня Эдвард. Помнишь? Когда мы учились в академии.

Леди Хартинг качает головой.

— Это в прошлом. Ты женат, у меня есть муж. О чем ты?

— Твой муж, — перебивает он, делая шаг вперед. — Твой муж отвернулся от тебя, Мира. Я знаю. Я всё знаю.

Она отступает на шаг, прижимая секатор к груди, будто это может ее защитить.

— Не знаю, о чем ты говоришь. Эдвард, прекрати меня пугать.

— О том, что он больше не чувствует вашей связи. О том, что он не может находиться рядом с тобой. Потому что ему кажется, что от тебя исходит запах гнили. О том, что ты больше не истинная для него.

Каждое слово падает, как удар хлыста. Я вижу, как лицо матери Роберта бледнеет, как дрожат ее губы.

— Это пройдет, — шепчет она. — Это просто… какая-то болезнь. Мы справимся. Мы…

— Не справитесь, — Рендольф подходит ближе, и в его голосе появляется что-то новое. Жар. Надежда. Безумие? — Грегор отрекся от тебя. Он больше не хочет тебя знать. А я… я люблю тебя, Мира. Я всегда любил тебя и только тебя.

Она замирает. Секатор падает на землю с глухим стуком.

— Ты сошел с ума, — выдыхает она. — Хватит, остановись, пожалуйста, сейчас. И уходи. Я никогда не любила тебя, а ты меня. Мы были лишь дружными однокурсниками.

— У тебя больше ничего нет, — его голос становится жестче. — Ни мужа. Ни семьи. Он бросил тебя. Он не верит тебе. А я… я дам вам всё. Дом. Заботу. Любовь. Позвольте мне, прошу. Мира!

— Нет, — она качает головой, и в ее глазах я вижу слезы. — Нет, Эдвард. Даже если Грегор отвернулся от меня, я не предам нашу связь. Я не предам его. Я не предам свою семью.

Он смотрит на нее долгим, тяжелым взглядом. А потом улыбается. Но в этой улыбке нет тепла. Только холод и злость.

— Ты не оставляешь мне выбора, — тихо говорит он.

Его рука ныряет в карман сюртука. Я сжимаю пальцы Роберта, чувствуя, как он напрягается рядом со мной. Ему больно смотреть. Больно знать, что он не может ничего изменить.

Рендольф вытаскивает браслет.

— Ты знаешь, что это? — спрашивает он.

Леди Хартинг смотрит на браслет, и я вижу, как расширяются ее глаза. Она узнает его. Конечно, она узнает.

— Это… это браслет Грегора. Откуда он у тебя? Откуда⁈

— Он выбросил. Сказал, что не хочет больше носить символ связи с женщиной, от которой воняет гнилью. А я… я подобрал. И изменил. Если я надену его тебе, то ты станешь моей.